Зорге полностью

Установив с помощью Мияги контакт с Одзаки, Зорге отправился в регион Кансай, где находится Осака, как турист. Там он наконец-то встретился со старым другом. Они вместе посетили всемирно известные достопримечательности, где всегда много иностранцев и высокие белые люди не так сильно бросаются в глаза. Одзаки и Зорге вместе покормили ручных оленей в парке Нара и полюбовались цветущими лотосами в саду храма Хэйан в Киото, а заодно договорились о продолжении совместной работы. Позже, во время допросов в тюрьме, японский журналист признается, что именно в парке Нара он «…с готовностью согласился присоединиться к группе, хотя и был полностью осведомлен о том, что Зорге вместе с Мияги Ётоку и другими создал в Японии разведывательную группу со штаб-квартирой в Токио с целью поиска и сбора различной информации о наших (японских. – А. К.) военных, дипломатических, финансовых, политических, экономических и других делах, а также военных секретов и секретов, относящихся к военным ресурсам, – и эта информация должна была передаваться московским властям»[323]. С одной стороны, такое мгновенное согласие работать на иностранную шпионскую организацию у себя на родине почти невероятно, учитывая глубокий внутренний патриотизм японцев и их страх перед общением с иностранцами, чрезвычайно сильно развитый в те годы. Возможно, именно это признание Одзаки настолько сильно покоробило потом следствие и суд, что сыграло важную роль при вынесении ему приговора. С другой – эпоха великих потрясений и борьбы против социальной несправедливости не миновала и Японию. И в этой стране левые, либералы имели возможность искать приложения своих сил с целью изменить мир к лучшему и делали это, преодолевая сопротивление довольно скованного, традиционалистского общества. Многим интеллектуалам Японии той эпохи не нравился избранный страной милитаристский курс, и некоторые из них, как мы видим, искренне верили, что, сотрудничая с Коминтерном или иным советским разведорганом, они спасают мир. Наконец, очевидна глубокая и взаимная личная дружеская и деловая симпатия, еще в Китае установившаяся между двумя этими необычными, широко, масштабно мыслящими людьми – Зорге и Одзаки. Складывается впечатление, что японский журналист лишь ждал момента и человека, которого он уважал и которому верил, чтобы тот укрепил его дух и силой убеждения заставил вернуться на путь борьбы против милитаризма. И Зорге пришел.

Так совпало, что талант Одзаки как политического аналитика именно в это самое время был признан и руководством «Асахи». В сентябре того же года было принято решение эффективнее использовать его знание китайских проблем, тем более что в качестве обычного репортера Одзаки так и не снискал журналистской славы. Он был переведен в Токио и оставлен в штате газеты, но с совершенно другими обязанностями, возможностями и связями. «Асахи симбун» – один из крупнейших медиаконцернов Японии, предпринял успешную попытку заняться изучением Китая более профессионально – с целью предложения консультаций своих политологов правительству Японии. «Под крышей» газеты было создано «Тоа мондай тёса кай» – «Общество изучения проблем Восточной Азии», и Одзаки стал в нем одним из главных специалистов. Он переехал с семьей в столицу, получил более высокий оклад, но главное – значительно больше свободы и времени, чем у обычного корреспондента, а вскоре обзавелся и обширными связями на самом высоком политическом уровне. Для Зорге, а шире – для советской разведки и вообще для СССР, это был по-настоящему царский подарок, пусть и не оцененный сразу по достоинству.