Наконец, пятым героем этой истории стал также появившийся в Токио в 1934 году корреспондент главной нацистской газеты «Фёлькишер беобахтер» («Völkischer Beobachter») молодой князь Альбрехт фон Урах. Он не служил в армии, будучи 1903 года рождения, но оказался с легкостью причислен друзьями к их фронтовому братству потому, что по удивительному стечению обстоятельств его отец, провозглашенный, но не ставший литовским королем, в войну успел побывать командиром и Отта, и Зорге. Фон Ураху, как и фон Дирксену, Отту, Веннекеру и некоторым другим, позарез нужна была помощь соотечественника, который бы разбирался в японских проблемах лучше их, кто уже стал профессионалом в дальневосточных делах и мог дать им совет, консультацию такого уровня и с таким тактом, что каждый из них не побоялся бы и не постеснялся отправить полученную информацию в Берлин за собственной подписью. И они нашли Зорге.
Каждый, кто возьмется сегодня писать статью, книгу или снимать фильм о Рихарде Зорге, представляя его неуравновешенным авантюристом, бабником и алкоголиком, должен задать себе простой вопрос: как могло случиться, что этот человек вызвал такое доверие и расположение к себе опытнейшего дипломата, двух профессиональных разведчиков и многих других людей, что они, даже видя какие-то его недостатки, с легкостью их прощали, обращая внимание лишь на его совершенно очевидные для них достоинства? Как он, если был бы лишь искателем приключений, зацикленным на выпивке и женщинах, восемь лет смог вести такой образ жизни, что даже в 1951 году его старый друг Ойген Отт, деливший с ним не только жену, но и тайны рейха, продолжал недоумевать: «Дело Зорге просто ошеломило меня.
Отчасти ответ на этот вопрос дал сам доктор Зорге в своих «Тюремных записках». Ответ несложный, куда труднее было реализовать его на практике. Зорге поставил себе задачу стать профессионалом в исследовании Японии, незаменимым для важнейших сотрудников германского посольства в Токио, и очень быстро с этой задачей справился, не останавливаясь, впрочем, на достигнутом: «Такая работа, разумеется, требовала непрерывного и исчерпывающего анализа и изучения японских проблем. Если бы я проявил неспособность оценивать возникавшие проблемы и принимал ошибочные решения, я, вероятно, стал бы посмешищем в глазах моих японских сотрудников. Если бы считалось, что я не обладаю аналитическими способностями и обширными знаниями, то я, пожалуй, никогда не смог бы занять столь прочное положение, какое было у меня в германском посольстве.
Вот почему я с первого же шага по прибытии в Японию стал энергично развивать последовательное изучение ее проблем…»
Зорге писал, что знания, которые он получил благодаря упорному самостоятельному изучению Японии, не уступали тому, что мог бы дать ему немецкий университет, но признал, что у его самообразования был весьма существенный пробел: плохой японский язык, который тоже пришлось осваивать на ходу. Со временем Зорге научился бегло говорить по-японски, пусть и не слишком хорошо, но он понимал своих собеседников, а они его, но вот иероглифика так и осталась за пределами его самообучения. Впрочем, на первых порах ему это и не требовалось, особенно в германском посольстве.
Зорге были хорошо знакомы законы экономики, политики и мировая история. За три года жизни в Китае он приобрел обширные и довольно глубокие знания об этой стране. Так как Япония уже тогда виделась лидером Дальнего Востока, то уже в Китае наш герой принялся и за ее изучение, даже написав о Японии несколько работ. При этом все свои исследования он проводил, не афишируя, но основывая их на марксистской теории развития государства, тестируя их на ней, что придавало его работам дополнительные актуальность и оригинальность.
