Если бы Рихард Зорге этим не занимался, он остался бы одним из рядовых немецких журналистов, работавших в Токио, и не смог бы занять позицию «человека, который знает о Японии всё». Именно благодаря фантастическим результатам своего самообразования он добился положения, когда многие сотрудники германского посольства, начиная с самого посла, обращались к нему по самым разным вопросам, включая конфиденциальные, понимая, что только у Зорге может быть ответ или ценная рекомендация. Разумеется, что и для легализации, для его журналистской работы это было совершенно бесценно, и в скором времени доктор Зорге стал считаться наиболее знающим немецким журналистом в Японии. Он стал нужен всем в посольстве, а вскоре необходим каждому немецкоязычному читателю, алчущему информации об этой стране на грани научного японоведения и аналитической журналистики. Все они нашли Зорге: «Газета “Франкфуртер цайтунг”, на которую я работал, часто хвалила меня и заявляла, что мои статьи повысили ее международный престиж. Газета “Франкфуртер цайтунг” в германском журналистском мире отличалась самым высоким уровнем и с точки зрения содержания статей превосходила прочие газеты. Это не только мое мнение. Так же считали и в германском посольстве, и в Министерстве иностранных дел Германии, да и все образованные немцы» [334].
Что же касается разведывательной деятельности, то первый экзамен в Токио был сдан, когда в марте 1934 года «Рамзай» отправил в Москву скопированный многостраничный политический доклад посла Дирксена о «Видах на сохранение мира в Восточной Азии», подготовленный тем для высшего руководства рейха[335]. Второй – когда в целях улучшения легализации и укрепления своих позиций в посольстве 1 октября того же года Зорге стал членом НСДАП – нацистской партии, получив партийный билет № 2751466, подтвердив Центру, что отныне его личность вне подозрений гестапо[336]. Третий – 9 ноября, когда впервые на стол Сталину положили документ из Токио, подписанный «Рамзаем». Это была копия секретного и сугубо военного по характеру доклада полковника Ойгена Отта начальнику Управления военно-морских сил Имперского министерства обороны капитан-лейтенанту Хельмуту Бринкманну[337].
Сегодня нам кажется – через призму звания Героя Советского Союза и ореол знаменитого разведчика, которым окружено имя Зорге более чем полвека, что тогда, в 1934-м, у него все сразу получилось и достигнутыми результатами остались довольны и сам «Рамзай», и его московское начальство. Увы, все было отнюдь не так просто и однозначно.
