Зорге полностью

Еще в марте Зорге сумел передать в Центр, что состояние радиосвязи отвратительное: радист «Бернгардт» не слышал Владивосток, и с огромным трудом удавалось наладить радиообмен с Шанхаем. Эффективно работать в таких условиях было невозможно. Обещанная поддержка от ряда немецких газет, чьим корреспондентом позиционировал себя наш герой в Токио, тоже не сработала – материалы Зорге оказались востребованы не настолько, насколько он рассчитывал, будучи в Германии, а это значит, что возникли серьезные проблемы с легализацией. Осечка случилась по причине некоторой нерасторопности обеих сторон. Хорошей иллюстрацией произошедшего может служить ответ главы редакционного совета «Франкфуртер цайтунг» Оскара Штарка на запрос германского МИДа о характере сотрудничества газеты с токийским журналистом: «До марта 1936 года мы совершенно ничего не знали о жизни г-на Зорге в Токио. В марте мы получили от него письмо, датированное 4 февраля 1936 года… В этом письме г-н Зорге сообщал, что некоторые люди в германском посольстве в Токио обращали его внимание на тот факт, что у нашей газеты нет своего корреспондента в Японии, и потому он взял на себя смелость спросить, не будем ли мы заинтересованы в том, чтобы время от времени получать от него материалы по вопросам политики, экономики и общих тем, касающихся Японии и Маньчжурии. В случае если нам необходимы личные рекомендации, он перечислил следующих людей, готовых предоставить их нам: посол Дирксен и полковник Отт – военный атташе германского посольства в Токио. К письму была приложена статья.

4 марта г-н Зорге, до сих пор не получивший ответа, отправил нам другую статью с кратким пояснительным письмом к ней. В своем ответе, датированном 4 апреля 1936 года, газета утверждала, что была бы рада, если бы г-н Зорге продолжил работу на нее, но просила высылать как можно больше статей описательного характера о Японии, если это возможно.

В письме, датированном 7 октября 1936 года, г-н Зорге сообщил, что подпись, которую мы выбрали для его статей – “от нашего корреспондента”, его не устраивает и что он просит нас или отказаться от подписи вообще, или же выбрать какую-то другую, более обычную ссылку. Тогда газета ответила, что согласна была бы считать его своим корреспондентом, но сможет сделать это только в том случае, если будет уверена, что он состоит в Германской ассоциации прессы. Позднее, 4 марта 1937 года, газета узнала от г-на Зорге, что он обратился с просьбой о приеме его в члены Ассоциации прессы, но что это дело долгое и требует времени… 28 марта 1937 года г-н Зорге сообщил, что для того, чтобы ускорить свое вступление в Ассоциацию прессы, он обратился в германское посольство в Токио с просьбой помочь ему, снабдив некоторыми бумагами (он считался немцем, живущим за пределами Германии), и что посольство любезно обещало ему свою поддержку. Много времени спустя, 14 марта 1940 года, газета узнала, что г-н Зорге принят в Германскую ассоциацию прессы в качестве журналиста…

В ходе переписки с ним также выяснилось, что он часто посылает статьи в Германию через посольство. Более важным, однако, было впечатление, полученное и от переписки с г-ном Зорге, и от его журналистских работ, а именно, что он весьма серьезная и вдумчивая личность, одаренная как пониманием тонкостей газетной работы, так и политической проницательностью. Вдобавок из бесед с людьми, вернувшимися из Японии, стало ясно, что Зорге действительно пользуется глубоким уважением в посольстве и считается одним из самых информированных людей в Токио.

Однако никакого соглашения, которое повлекло бы более близкие отношения с г-ном Зорге, не заключалось. В нескольких письмах ему дали понять, что его работы высоко ценятся в редакции. Он не получал какой-либо фиксированной оплаты, а лишь гонорар за каждую статью и телеграмму в отдельности…»[338]

Вероятно, с другими газетами, для которых писал Зорге, складывались аналогичные отношения. Продираясь через особенности связи между Европой и Японией и бюрократические проволочки, он писал, писал много – только для «Франкфуртер цайтунг» в общей сложности 163 статьи, но в 1936 году было опубликовано только семь из них [339].

Нашему герою снова надо было придумывать объяснение средствам, на которые он живет, и каким-то образом поддерживать свой официальный статус журналиста. Похожие проблемы возникли и у «Бернгардта», которому все никак не удавалось открыть свое дело, и это выглядело подозрительным с точки зрения японских разрешительных органов. Зорге просил еще одного радиста и при этом умолял обратить внимание на такую бытовую «мелочь», о которой не подумали заранее в Центре, хотя она и сегодня важна для многих иностранцев, приезжающих в Японию: «Если иностранцы, то, пожалуйста, не слишком большого роста. Б[ернгардт] и я, мы обращаем повсюду на себя внимание большим ростом».

Конец письма был выдержан совсем в извинительно-трагических тонах: