— Зверье развелось, — ответил дедушка Балта, запалив наконец-то трубку, с наслаждением затягиваясь дымом. — А когда звери — без ружья худо… Хоть дробь в патронах мелкая, однако все же дробь, а не горох…
Старик был настроен поговорить.
Он проводил Ардана на конный двор, и пока тот расседлывал коня, рассуждал:
— Хищники разные бывают. Большие — те целые страны глотают, не насытятся никак. Маленькие же за горстку зерна человека прикончить готовы… Как же, подумай, без оружия? Не будь у нас железных танков да резвых коней, Гитлер давно б сюда, в Шаазгайту, пришел! А мы его танками давим, на конях по любой дороге догоняем — вот он и застрял, мечется. Хвост отрублен — как бы голову спасти! Однако не спасет…
— Ты, дедушка, это ржавое ружье тоже против фашистов приготовил? — засмеялся Ардан.
— Проржавело, — согласился дедушка Балта. — Как хочешь чисть — уже не заблестит. А стреляет! — И добавил: — Фашист иль не фашист — на лбу особого знака нет. А через прицел ружья лучше увидишь… По гражданской войне, парень, знаю это.
— Рассказали б!
— А кто за тебя утром табун погонит? Иди-ка спать…
Дедушке Балте самому не хотелось отпускать от себя мальчика, да ведь у того на ходу глаза слипаются, а вставать рано…
И когда Ардан, пригревшись в постели, уже смотрел сны, дедушка Балта все ходил-ходил по Шаазгайте и вокруг нее, до самого рассвета, так и не обнаружив ничего подозрительного.
В хомутарке — тесной бревенчатой пристройке к конному двору — было тепло. Топилась плита, на ней, булькая, закипал чайник… Конюх Намсарай, присев на чурбачок, чинил упряжь. Каждый божий день приходится латать, утягивать, прошивать износившуюся сбрую. Новую сейчас не купишь; если где и делают ее — тут же прямиком отсылают на фронт, там много надо… Конечно, была бы кожа — он сам бы изготовил. На складе есть шкуры, но кто возьмется выделывать их? Тут нужны умение, сноровка и сила в руках. В прошлом году поручили двум женщинам — так они лишь испортили материал: кожа получилась твердой, как доска, а при натяжении лопалась. Разве вырежешь из нее надежные гужи, шлеи и все прочее!
Намсарай вдруг насторожился — кто-то галопом мчался сюда, к конюшне. Гулко отдавался перестук подков… Не Яабагшан ли? Да нет — он в вечерний час или дома, или в конторе сидит. Понадобится что ему — кого-нибудь за себя пришлет…
Седок — было слышно — спешился, привязал коня к столбу, шагнул на скрипучее крыльцо, нашарил ручку двери…
— Ардан?! Ты чего, парень!
Намсарай обрадовался мальчику, тут же смекнув, что привез тот какую-то новость… Хорошую? Худую? Только вчера ведь был он в Улее, в школу приезжал, а сегодня нужда снова заставила появиться здесь… Может, нет нужды — радость? Однако лицо у Ардана озабоченное…
— Присаживайся, грейся… чай будем пить. Свежий заварил.
Не торопил Намсарай — пусть мальчик отдышится, успокоится, в себя придет…
Зеленый чай — из довоенной плитки — был густым, ароматным. Сколько ни пей — мало.
Когда же Ардан коротко рассказал, что произошло — о внезапном появлении в шаагзайтском табуне Яабагшана с незнакомцами, Намсарай с горечью воскликнул:
— Месяца ведь председателем не проработал!..
Переспросил:
— Трех, говоришь?
— Да. И ведь как жалко этих кобылиц — жеребые они! По жеребенку б принесли… А жеребые не от кого-то — от нашего Пегого!
— Ох-ох!.. Получается — целых шесть голов сразу! Надо ж было додуматься… На мясо иль хоть для упряжки продавал их — не знаешь?
— Как не знаю! Они хотели забить на месте, прямо в лощинке, близ кустов… Однако Яабагшан не разрешил — шепнул им что-то, они закивали головами, повели кобылиц с собой…
— А почему он именно кобылиц продавал?
— Яабагшан — своими ушами я слышал — разрешил им: «Выбирайте любых!» Вот они и словили арканом самых жирных. Эти кобылицы шесть лет ходили в табуне, не запрягались ни разу…
Намсарай головой качал. Темные тени, казалось, еще гуще легли на его морщинистое лицо.
— Откуда ж эти люди были?
— На двух кошевках приехали. Кони сильные, сбруя наборная, в медных бляшках. Сами в тулупах. Яабагшана по отчеству звали. Водки потом с ним выпили…
— Магарыч, значит… ясно. — Намсарай вздохнул. — Не простые, видать, люди были…
— Показалось мне…
— Что?
— Ошибаюсь, может. Оброс он очень, с бородой теперь да воротом тулупа прикрывался…
— Кто же… ну?!
— Показалось, что один из них был Башли, тот самый, что известный наездник… которого я тогда на Пегом обошел! Помните?
— Ага-а… Наверно, так оно и есть, — задумчиво проговорил Намсарай. — Доходили слухи, что Башли занимается скупкой-перекупкой мяса… спекулирует, одним словом!.. Ну и скотина этот Яабагшан! Тоже руки решил погреть…
Старый конюх в сердцах дернул себя за редкую бороденку, посоветовал:
— Пуще глаза береги, Ардан, письменное распоряжение председателя. Потеряешь эту бумажку — он тебя еще обвинит в пропаже кобылиц.
И утешил, похвалив тут же:
— Не оставим мы этого… Молодец, что приехал ко мне. А как отец — прислал письмо?
— Нет еще…
— Жди — обязательно пришлет.
