— А дождь пошел, да какой, — не унимался Хара-Ван. — Чем объясните?
Остальные уже не смеялись — с любопытством слушали.
— Ничего особенного, — ответил дедушка Зура. — Проклятое отверстие наконец-то закупорилось… затянулось… как рана затягивается! И наши тучи приползли в свое родное поднебесье. Что им чужая сторона — своя есть!
Тут снова грохнул хохот. Ну и старик: пойми у него, где правда, а где шутка!
А Хара-Ван посчитал себя уязвленным. Как-никак он с десятиклассным образованием, Зура недаром школой его кольнул, — и уступить? Он досадливо потер свою бугристую шею, на его пунцовых, разгоряченных выпивкой щеках проступили желваки, — и, помедлив, сказал с пренебрежением:
— Вы, дед, известный юморист, я не спорю, однако во всяком деле правда бывает. Почему все-таки дожди реже, чем когда-то, идут? Виной тому… — Он передразнил старика, придав своему басовитому голосу старческую, дребезжащую интонацию. — …не акамедики верхом на ракетах… не дыры в атмосфере… а вот что! — и ткнул рукой по направлению окна. — Искусственное море! Да-да. Вы все рады: океан воды получили… А он нашу главную воду отнимает — оросительную, с небес!
— При чем тут море? — дед Зура не желал сдаваться, и в таком случае спор начинал приобретать серьезный характер. — Море должно притягивать к себе влагу… Говорю ж, газеты читай!
— Должно, должно, — опять подделываясь под стариковский голос, передразнил Хара-Ван. — А в действительности оно отталкивает от себя влагу. Искусственные моря хороши, может, где-нибудь в Средней Азии, на юге, где вода не замерзает. А у нас что? На зиму море покрывается двухметровой толщей льда. По весне лед исчезает. Но думаете, он весь тает? Как бы не так! Толстыми глыбами оседает на дне, лежит себе там все лето. И поток холодного воздуха с морского дна отталкивает теплую воздушную массу. Вот вам и научное объяснение, а не пустая брехня…
Высказавшись, Хара-Ван обвел всех высокомерным взглядом знатока: что́ — дальше потягаемся? С кем теперь? И кто так, как он, может сказать красиво, не хуже любого лектора?
И дед Зура слегка смутился. Однако нашелся:
— Ты на дно моря опускался — да?
— Чего я там забыл!
— А пустомелишь…
— Хотя вы преклонного возраста человек, а выражения выбирайте, — и парень пристукнул кулаком по столу, так что посуда жалобно затренькала. Всем было известно, что во хмелю Хара-Ван капризный, любит задираться, «выяснять отношения». И сейчас он — уже не к старику, ко всем обращаясь — с вызовом сказал: — А кто не верит — с тем и на дно могу опуститься. Только вдвоем. Носом в льдину там ткну!
— Верим, верим, — и дед Зура с деланным добродушием похлопал Хара-Вана по могучей спине: — Ты, паря, не только мастак в кулачном бою, ты у нас в Халюте как Ломоносов. Истинный бог! Еще люди услышат про тебя…
Напряжение спало, мужчины задвигали табуретками. И тут наконец заметили застывшего в дверном проеме Башу, — раздались голоса:
— Проходи!.. Окоченел, что ли!.. А ну подвинься, ребята, дадим место…
— Нет, друзья, нет, в другой раз, — стал отнекиваться Баша. — Я за рулем.
— Где ж машина? — подозрительно спросил Хара-Ван. — Мотора не слыхали. Темнишь, дядя!
— А-а, — Баша рукой махнул. — Засел я у моста…
— До утра с машиной ничего не сделается, а на дворе дождь… садись! — И один из механизаторов постучал ладонью по свободному табурету. Видя же, что Баша не собирается пройти к столу, не хочет присоединиться к их компании, проронил с усмешкой: — Небось все шныряешь, ищешь, что к рукам прилипло бы, и в воскресенье покоя тебе нет… И, гляди-ка, брезгует с нами…
— Не мели чепуху, — сердито оборвал его Баша. — Я из рейса, за грузом ездил. Язык без костей… так, что ли? Но прикуси его, чем свою глупость всем показывать. Как это я машину могу бросить, на водку ее променяю? Машина — не трактор…
— Это ты о чем? На что намекаешь?
— На то самое, — и Баша, в котором все клокотало, но и понимал он, что спорить с подвыпившим человеком безрассудно, поманил рукой Хара-Вана. — Пойдем со мной…
— Куда?
— Вытащишь меня на своем «Беларуси».
— В дождь?!
— И что?
— А то, — и Хара-Ван подмигнул приятелям. — Трактор — не машина, он дождя боится. А потом, дядя, сам рассуди: ты за рулем — пить не хочешь, а я, ты видишь, выпил — меня сам за руль сажаешь. Недоумков ищешь, да? Силен!
И снова этот дурацкий, подогретый водкой смех… Как жеребцы: го-го-го!.. Баша злобно толкнул дверь — и выскочил на улицу. Успел лишь услышать, как дед Зура сказал: «А помогли бы, мужики…» Но ему что-то ответили — и опять: го-го-го… ха-ха-ха!..
