Жеребкинс кивнул.
– Так и есть. Мы всегда изготавливаем резервный. В данном случае использовали клон, поскольку оригинал вышел из строя. Незначительный, честно говоря, сбой, но рисковать, когда дело касается полета в космосе, не стоило. Первый блок отправили на сожжение.
– Куда?
– В Атлантиду. Контракт принадлежал «Лабораториям Кобой». Естественно, это произошло прежде, чем мы поняли, насколько Опал ненормальная.
– Таким образом, если допустить, что Финт Крут получил второй блок управления зондом, отремонтированный Дубцом или кем-нибудь иным из его сообщников, корабль подчинился бы командам, передаваемым этим вторым блоком?
– Конечно. Без вопросов. Их можно было посылать с любого компьютера, оборудованного спутниковой связью.
Дворецки поднял палец.
– Можно, я скажу?
– Конечно, старый друг.
– Жеребкинс. Твоя система безопасности никуда не годится. Когда вы хоть чему-нибудь научитесь? Несколько лет назад гоблины сами построили шаттл, а теперь заключенные умудрились получить доступ к управлению твоей космической программой.
Жеребкинс топнул копытом.
– Эй, дружище, воздержись от субъективных оценок. О нашем существовании много тысяч лет никто не подозревал. Вот насколько надежна наша система безопасности.
– Пять, десять, пятнадцать, двадцать! – закричал Артемис. – Прошу вас. Надо действовать быстро.
– А можно, я тебя потом подразню? – спросил Мульч. – У меня накопилось столько материала.
– После, – отрезал Артемис. – Сейчас нужно понять, куда направляется Финт и с какой целью.
Возражений не последовало, и он продолжил:
– Допустим, Финт использовал исходный блок для управления зондом и задействовал аморфоботов в организации побега. Мы можем отслеживать перемещение этих аморфоботов?
Жеребкинс то ли кивнул, то ли мотнул головой.
– Возможно. Но не слишком долго.
Артемис все понял.
– Гель растворяется в морской воде.
– Именно. Трение между водой и ботами вызывает износ геля, но как только он отделяется от мозга, так сразу начинает растворяться. Никаких зарядов, никаких молекулярных связей. При пузыре размером с дыню процесс занимает несколько часов.
– Несколько часов мы уже потеряли. У нас еще есть время?
– Может оказаться уже слишком поздно. Более точный ответ смогу дать, если мне разрешат выйти из-за парты.
– Конечно, пожалуйста.
Жеребкинс, вытянув вперед руки, встал из неудобного для него сидячего положения и, цокая копытами, прошел в кабину, где быстро ввел химический состав геля в примитивный компьютер автожира и опустил фильтры перед каждым иллюминатором.
– Нам повезло, наемники не тронули сканеры. Пусть каждый выберет себе иллюминатор. Я запустил программу сканирования для обнаружения особого излучения, и след геля должен отображаться зеленым свечением. Кричите, если заметите что-нибудь необычное.
Все расположились рядом с иллюминаторами, за исключением Элфи, занявшей кресло пилота, чтобы немедленно сорваться с места в направлении следа.
– Вижу! – заорал Мульч. – Нет, погодите… Это разъяренный кальмар в поисках своего орешка. Прошу прощения. Понимаю, момент не самый удачный, но я проголодался.
– Есть! – крикнула Джульетта. – Что-то вижу по левому борту.
Артемис бросился к ее иллюминатору. Из глубины воронки поднималась извилистая струйка пузырьков, таявшая прямо на глазах, пузырьки в нижней ее части разделялись на более мелкие, а дальше след и вовсе исчезал.
– Быстро, Элфи! – воскликнул Артемис. – За этими пузырьками!
Элфи врубила двигатели на полную мощность.
– Кто бы мне сказал, что мне придется услышать от тебя такое…
Автожир наемников шел по следу пузырьков, хотя Жеребкинс настаивал на том, что, строго говоря, это были не пузырьки, а капли, и в результате получил удар в плечо от Джульетты.
– Эй, не надо меня бить! – взвизгнул кентавр.
– Строго говоря, это был не удар, а так, похлопывание, – поправила его Джульетта. – А вот это – удар…
След таял прямо на глазах, и Элфи быстро ввела программу отслеживания курса на случай, если «капли» изменят направление или просто исчезнут с экрана.
Артемис сидел в кресле второго пилота, закрыв глаз одной ладонью, а вторую держа перед лицом.
– Большой палец обычно тоже считается пальцем, – сообщил он Элфи. – В этом случае нам ничего не грозит, поскольку всего получается пять пальцев. Но некоторые специалисты утверждают, будто большой палец представляет собой нечто иное, отличающее нас от животных, и в этом случае у нас на каждой руке всего по четыре пальца. Это очень плохо.
«Болезнь прогрессирует», – с беспокойством подумала Элфи.
Дворецки оказался в тупике. Если Артемису кто-то угрожает, порядок действий очевиден: «Поразить противника и отобрать оружие». Но в данном случае Артемиса атаковал его же собственный разум, настраивавший юношу против всех, включая Дворецки.
«Разве я могу доверять любому отданному Артемисом приказу? – маялся телохранитель. – Он может являться обычной уловкой с целью убрать меня с дороги. Как тогда, когда он отослал меня в Мексику».
Он присел рядом с подопечным.
– Артемис, сейчас ты мне доверяешь?
Фаул-младший попытался взглянуть ему прямо в глаза, но не смог.
