«Теперь он не так весел, ― думала Эмили, раздавая подносы по камерам, ― возможно, он сожалеет о том, что совершил…» Девушка не могла думать больше ни о чём и ни о ком другом, кроме него. И она даже не заметила, как Баррильда опять начала приставать к ней с расспросами об освобождении. Камеру же Дэймиора она оставила напоследок и медлила к ней подходить. Не спеша Эмили приближалась к ней, ни на миг не отводя взгляда от Дэймиора. И с каждым шагом сердце билось всё громче и громче. Но вдруг он резко посмотрел на неё, и она быстро перевела взгляд на поднос. Девушка отчётливо слышала, как парень вздохнул, и всем нутром чувствовала, что он внимательно за ней наблюдает. И тогда, именно в этот момент, Дэймиор впервые с ней заговорил.
– Как же сильно ты меня боишься! ― самодовольно заявил он, к огромному удивлению Эмили. ― Стук твоего сердца был слышен ещё до того, как ты вошла сюда.
Девушка просто оторопела и не могла ни слова сказать в ответ, и, похоже, Дэймиору доставляло удовольствие такое её поведение.
– Что ж, и правильно делаешь! Для страха есть веские причины.
Эмили поставила поднос в специальное место в решётке, но молодой мужчина и не собирался к нему приближаться. Он лишь продолжал стоять, с надменным видом изучая девушку.
– Н-нет… ― неразборчиво промямлила Эмили, ― вы не правы. Это… это не страх.
Стоило ей это произнести, как она тут же об этом пожалела и быстро побежала к выходу, оставив отпечаток недопонимания на лице Дэймиора. «Вот дурочка, ― в мыслях сокрушалась она, убегая всё дальше, ― нужно было всего лишь промолчать, всего лишь промолчать! Но не-ет…»
Все последующие дни до самого дня вынесения приговора девушка обречённо продолжала приходить с подносами, пытаясь выкинуть из памяти тот случай, и сердце её, вопреки разуму и своему желанию, билось всё так же неистово сильно… а Дэймиор был по-прежнему холоден и задумчив. Но в самый последний день случилось то, чего Эмили никак не ожидала.
Всё было, как всегда, и девушка, понурив голову, отдавала поднос в очередную камеру. И лишь на мгновение она потеряла бдительность, как вдруг заключенный успел схватить её руку через отверстие для приёма подноса и с силой, громко хохоча и веселясь, потащил внутрь, а сам поднос с грохотом рухнул на каменный пол.
– Охрана! ― закричала девушка, но как всегда спящий охранник так и не проснулся на крик девушки.
– Отпусти её, ― послышался тихий голос Дэймиора из своей камеры, и заключённый, к полнейшему изумлению Эмили, подчинился.
Странно, но наследника Латаны все уважали… или боялись. Возможно, и правда есть причины его опасаться.
«Неужели он хотел меня защитить?» ― недоумевала девушка, дрожащими руками поднимая поднос, еда с которого упала прямо на пол. Кое-как собрав теперь уже грязную еду с пола на поднос, она небрежно пропихнула его в камеру к заключённому.
– Сам виноват, ― пробурчала она, поймав на себе его злобный взгляд, и продолжила работу.
И когда Эмили подошла к камере Дэймиора, она отчётливо чувствовала, как кровь приливает к щекам, и нерешительно и робко прошептала одно лишь слово:
– Спасибо…
Но он не ответил. Дэймиор скучающе сидел в углу камеры, словно ничего не произошло, и делал вид, что не замечает девушку. Она вздохнула и внимательно посмотрела на его лицо. Ведь она видит его в последний раз. Сегодня состоится суд над ним, и будет вынесен приговор. Скорее всего, его приговорят к казни, которая свершится уже сегодня, все были в этом уверены, ведь у Тайтенхимских врат сейчас неспокойно. Совет отправил туда наблюдателей, но они до сих пор не вернулись с отчётом. Возможно, их уже нет в живых. А раз данных нет, Дэймиора приговорят к казни. Именно поэтому Эмили так не хотела уходить. Она внимательно смотрела на него, пытаясь запомнить его до мельчайших подробностей. Но вдруг девушку позвала стража, и она была вынуждена уйти. Обернувшись в последний раз, она так надеялась, что он тоже посмотрит на неё… но надежды не оправдались. Одинокая слеза скатилась по щеке, а сердце сжалось от непреодолимой тоски. История любви закончилась, так и не успев начаться…
Рамиса не могла не заметить того подавленного состояния, в котором весь вечер пребывала Эмили. Она понимала причину и старалась не заваливать её поручениями. Девушка и сама пыталась не подавать виду, что её что-то гложет, но этого совершенно не получалось. И в один момент она не выдержала и горько заплакала. Рамиса села рядом с ней и крепко обняла.
– Ну что ты, девочка моя… тише… Всё будет хорошо.
– Нет… не будет…
– Ну, может, ему вынесут оправдательный приговор.
– Ты сама в это веришь? ― Эмили посмотрела на кухарку, вытирая слёзы, но та не ответила. ― Вот именно… Сколько сейчас?
– Почти восемь.
– Скоро начало… А я даже не могу его увидеть…
– Вообще-то можешь.
– Как? ― удивилась девушка.
– Догадайся, с каким помещением граничит судебный зал?
– С библиотекой.
