— Если есть время и дела могут обождать, почему бы немного не отдохнуть? Летом они обычно после утренних забот собираются возле реки, пока животные пасутся, что-то мастерят или вяжут, общаясь, — объяснил он ей, не зная почему, замирая рядом. — Нашим женщинам часто приходилось оставаться дома одним, пока мужчины уезжали на заработки или на охоту. Как-то само собой вышло в итоге, что мы начали им потакать больше обычного. Но счастливая женщина в доме — это залог его благополучия.
Пусть им необходимо было как можно скорее оказаться в участке, Мстислав дал репортёрше несколько лишних минут. Сам он давно не сидел на берегу даже ручья, не говоря уж об их озере или реке. Его ребята давно звали порыбачить для удовольствия, но ему было некогда — то дела общины, то со строительством железной дороги проблемы, то дома нужно сделать что-то хотя бы ради приличия, а то обычно Марта звала соседских сыновей. И так вышло, что в последний раз он держал удочку года два назад. Себе Мстислав мог признаться, что скучал по времени, когда можно было ни о чём не думать, погрузиться в созерцания и замереть вместе с миром вокруг. Наверное, именно это заставило его сейчас стоять на месте и вместе с репортёршей смотреть на журчащий и, бьющийся об небольшие камни, ручеёк.
— Я всегда любила воду, — зачарованно прошептала она, а потом внезапно вздрогнула и отпрянула.
Вяземский перевёл на неё взгляд, подметил суетящийся и испуганный вид и попытался поддержать разговор:
— Наши люди почитают воду почти так же, как лес. Вода — это не только источник питания. Ещё издревле считалось, что вода — это граница между мирами, между живыми и мёртвыми. С ней необходимо обращаться уважительно — не волновать перевёрнутыми лодками, не тревожить зря рыб, не умирать подле воды или в ней.
Она, не глядя на него, кивнула, давая понять, что услышала и с дрожью в голосе спросила:
— Может, пойдём?
Мстислав кивнул и возобновил движение к участку, который находился уже неподалёку, за поворотом. В их селе при желании и лишнем времени вообще до куда угодно можно добраться пешком. Краем глаза он наблюдал за молчаливой и ушедшей в себя репортёршей, размышляя, что её могло испугать. Это запоздалая реакция на него? На всякий случай Вяземский ускорил шаг, увеличивая между ними расстояние.
Возле входа в участок околачивался один из его ребят. Когда Раймо увидел, что Мстислав возвращается, то обрадовался, а, приметив, с кем, округлил глаза. Он был невысок для местных, зато крепок и надёжен, как никто. Мстиславу иногда казалось, что ему роль члена общины, несмотря на возраст, подходит больше большинства стариков, состоящих в ней не один десяток лет. Но так было не положено — Раймо мог посещать собрания с отцом, но не участвовать.
— Без лишних вопросов. Это репортёрша из столицы, присланная градоначальником для выяснения обстоятельств смерти туристов. Она будет присутствовать во время расследования. Это не обсуждается и не комментируется. Надеюсь, что тебе всё понятно и ты объяснишь это остальным, — красноречиво проговорил Мстислав.
Раймо отлепил наконец взгляд от Мирославы и часто закивал, давая понять, что всё понял.
— А как же Ииро? — уточнил он с многозначительной улыбкой. — Он своего не упустит.
Вяземский закатил глаза.
— Тому я сам объясню.
— Прошу прощения за бесцеремонное вторжение в вашу беседу, но что она означает фраза: «Он своего не упустит»? — с нервным смешком полюбопытствовала репортёрша, глядя на Раймо.
Тот с готовностью объяснил:
— Он считает, что ему пора привести хозяйку в дом.
— А я тут при чём? — вежливо спросила она.
— Пусть вы уже не первой свежести, но всё же… — начал вдохновенно Раймо, но умолк, получив тяжёлой рукой по макушке.
Его ребята всем были хороши — талантливы, усердны, в меру послушны и умны, но каждый имел такой невозможный характер, что справляться с ними удавалось только Мстиславу. Оттого они и были все ещё одиноки, хотя пользовались популярностью девушек во всём округе, не говоря уж о соседних сёлах, входящих в общину. Раймо, который обладал талантом говорить и не думать, почесал место удара и устремил взор себе под ноги.
— Осознал, где был не прав? — уточнил Мстислав.
Тот медленно кивнул и поднял голову, чтобы, не глядя на репортёршу, сказать:
— Извините, госпожа. Со мной всегда так: мелю всякую чепуху. Вы, несмотря на возраст, очень красивая, прямо глаз не оторвать…
— Хватит, — устало оборвал его Вяземский, прикрыв глаза.
— Ничего страшного, — отозвалась репортёрша, привлекая к себе мужское внимание. — Я совершенно не задета, ведь я и вправду, по вашим меркам, старая дева, поэтому этот инцидент не стоит внимание. — Она широко улыбнулась. — А за комплимент большое спасибо.
— Давайте внутрь, — приказал Мстислав, и Раймо тут же исчез в участке, следом за ним пошла репортёрша, но была остановлена осторожными словами. — Госпожа, дальше будет хуже. Моим парням чужда дисциплина поэтому может, не стоит вам влезать в это дело?
Мстислав старался говорить вежливо и честно. Она внимательно его выслушала, затем снова светло улыбнулась и произнесла: