– Если я правильно все понимаю, то у этих и нет глаз, они жертвуют ими, чтобы поселить в глазницах тьму. Мастер Атон говорит, что эти демоны считают глаза инструментом обмана.
– Мастер Атон общался с ними? – Удивился я.
– Продолжай следить, Альм! – Сквозь зубы проворчал Аластар, и я, разочарованный ответом, вернулся к наблюдению.
Возле червоточины за время моего отсутствия ничего не случилось. Верховный продолжал беседовать с демонами, в то время как остальные храмовники с напряжением переглядывались. Больше всех была напряжена Аласта. Она инстинктивно спряталась за спиной Аваны, и ежилась под частыми взглядами демонов.
Конец переговоров ознаменовался поочередным рукопожатием Верховного и демонов. Двое из них потянули к арке сундуки, оставляя на земле грубый след. Третий демон с улыбкой схватил Аласту, которую толкнула в его сторону Авана.
Красноволосая девушка пыталась вырваться. Она плакала и кричала глядя на своего учителя, но та лишь ухмылялась, скрестив руки на груди.
Моро, подавшись моим эмоциям, немного приблизился к лагерю, готовый броситься в бой. Не знаю, был ли этот порыв только моим, или нашим общим, но мы оба понимали, что шансов у нас нет. Во-первых, меня сдерживал Аластар, который уже обо всем знал, ведь я не переставал рассказывать ему о том, что вижу. Во-вторых, уверен, даже если учитель присоединится к нам, мы проиграем. Силы неравны, стоит это признать.
Двое демонов с сундуками уже скрылись в червоточине, а третий вдруг замер, отпустив руку рыдающей девушки. Он резко обернулся. Его исписанное рунами лицо, исказил до жути радостный оскал, и он сделал шаг в сторону Моро.
Мир померк в тот же миг, как пришла боль. Нет таких слов, чтобы описать то чувство. Я будто в муках погибал и возрождался, тут же умирая от боли. Моя душа горела и застывала в холодном ужасе. Я кричал и пытался вырваться, но Аластар крепко сдерживал меня, прикрывая рот. Впервые в жизни я готов был сдаться, подавшись отчаянию.
В момент, когда я собирался шагнуть за грань, в моей голове громом раздался раскатистый голос. Он просто не мог принадлежать смертному, ибо мощь, которая от него исходила, была за гранью моего понимания.
– Вспомни! – Пророкотал он, и давление его воли тут же исчезло. Затем перед глазами появилось заплаканное лицо маленькой девочки. Человеческой девочки. Сквозь слезы она звала меня по имени. Я не слышал ее голоса, но точно знал, что нужен ей, а она нужна мне. Ведь она мой свет, ради которого я шагнул во тьму.
Правление нового императора Минаса Викрама Первого уже сейчас в народе называют «концом безвольности». Оглушительные заявления и указы, исходящие из императорского дворца, будоражили кровь даамонцев, срывая накопленную за годы шелуху, побуждая к действиям. Викрам Кеваль, словно мастер зачарования, напитывал свой клинок силой, чтобы в назначенный час обрушить его на своих врагов.
Люди – вот главное оружие императора. Викрам знал это. Еще, будучи охотником, он открыл для себя эту истину. В ватаге нет чинов, нет чистоты и силы крови, нет величия семьи и нет социального статуса. Важен лишь ты сам, твои люди и слаженное мастерство отряда. Формальность руководства лишь координирует действия, не более.
Викрам крепко сжал эфес своего меча, наблюдая за тем, как стелется по лезвию черная дымка. Он, как и все одаренные, продвинулся в познании своей стихии дальше, чем могли себе позволить простые люди. Нет, их нельзя назвать бездарностями, ведь каждый даамонец по праву рождения признан первозданной тьмой. Они способны усилить свое тело и оружие, воззвав к ней. Некоторым доступны элементарные манипуляции силой. Будь то атакующие умения, или защитные, не важно. Сила в них есть, но лишь одаренным подвластна мощь духовного оружия и единение со стихией. Впрочем, последнего лишен и сам Викрам. Лишь знания храмовников дают возможность сорвать последнюю преграду, но они слишком долго были закрыты для народа.
– Скоро все изменится... – хриплым голосом прошептал Викрам, крутанув в руке свой духовный клинок. Он представлял архонтов эфесом этого меча. Он должен плотно сидеть в руке хозяина, быть удобным и ограничивать путь этой руки, для ее же собственной безопасности.
В свою очередь, хозяин клинка обязан быть опытным воином, ибо неумелыми движениями рано или поздно он заколет себя сам. В случае с реальным клинком для этого потребуются годы тренировок, и у Викрама они были. Что же касается интерпретации власти императора – в ней есть еще один момент, политический. Как раз один из аспектов этого вопроса Викрам и собирался сегодня закрыть. Ведь у империи должен быть император, а у императора – наследник, рожденный в законном браке.
Сегодня состоится свадьба с дочерью Матиаса Рухорма, верного сторонника императорской семьи. Это большая честь для преданных воинов империи, ведь два союза с императорской семьей в одном поколении говорят о наивысшей степени доверия и лояльности.
