– Дело в том, что Бог Айяр известен тяжелым и крутым нравом. Он отправил своего эмиссара в цветущие леса непокорной Богини. На защиту леса выступил эмиссар Луарис, бурый медведь, но пал в неравном сражении. – Лия с горечью поджала губы. – Легенды гласят, что после этого события две недели лил дождь. Богиня горевала, а потом, окончательно утонув в омуте своих страданий, сделала то, что некогда совершил Амон – пошла против своей природы. В ее случае это попытка вернуть к жизни эмиссара.
– У нее получилось?
– Нет, вмешательство Бога в порядок мироустройства слишком весомое явление, поэтому Айяр лично заковал ее в цепи и низверг в Бездну, обвинив в пособничестве Хаосу.
– Так это она? – От удивления Альм раскрыл рот.
– Думаю, да, – кивнула Лия, – никого другого, схожего с твоим описанием тут быть не должно.
– Тогда ясно, почему Моро так нервничал и побежал сразу к ней. Когда-то ведь и его предки жили в лесах этой Богини. – Альм опустил глаза, его снова сковала тоска.
– Я слышала о таких, как ты, – Лия притянула к себе голову Альма и крепко прижала к груди, – очень редкое явление, когда души двух разных существ объединяет общая судьба. Говорят, многие из тех, кто потерял своего спутника, уходят вслед за ними, – Она прижалась губами ко лбу Альма, – но ты все еще здесь, и нужен этому миру, нужен мне!
– Я не такой сильный, как ты...
– Думаешь, я сильная? – Улыбнулась Лия.
– Да, иначе бы давно сломалась под тяжестью судьбы, – уверенно отозвался Альм.
– Ну, не такая уж она и тяжелая, – усмехнулась Лия, вглядываясь в глаза сына. Они больше не казались блеклыми. Пусть в них пока не горел огонь жизни, но и пустота стала отступать. – Нет, раньше я и правда хотела сдаться и умереть, но в нужный момент рядом оказался Рэйгар. Он спас меня.
– Я видел его пару раз, он показался мне достойным мужчиной, – кивнул Альм.
– Так и есть, сынок, так и есть... – Лия счастливо улыбнулась и прикрыла глаза, – я отпустила ту боль и ненависть. Потом пришло понимание, какими бы ужасными не являлись те существа, они, как и все мы, просто пытаются выжить. Это никак не отменяет моего к ним отношения, но сложись все иначе, я прожила бы другую жизнь. Жизнь, в которой у меня нет всех вас. Я так не хочу.
– И тебя даже не смущает то, что я рассказал о своих снах? – Удивленно посмотрел на мать Альм, – ведь я, скорее всего, когда-то жил в другом мире.
Лия рассмеялась и с нежностью провела по запутавшимся меж собой волосам Альма:
– И что с того? – Пожала она плечами, – Великая Мать уберегла меня от рождения бездушного – это главное. Душа бессмертна, ее часто зовут «искрой создателя», ибо все сущее подвластно лишь воле бесконечного космоса. Может быть, все мы движемся по кругу, перерождаясь вновь и вновь в разных мирах, и только наша жизнь и память, что мы копим день ото дня, делает нас самими собой. Твоя память о прошлой жизни скорее плюс, чем минус, сынок.
– Рад, что ты так думаешь, – улыбнулся Альм, – и прости, что напомнил...
– Ничего страшного, сыно ... – голос Лии оборвался, когда серебристая тьма осколка стала окрашиваться в красные тона, – тебе нужно бежать обратно в храм! – Она подскочила на ноги и обхватила плечи сына руками.
– Нет, – ответил он твердым голосом, – я проведу тебя домой. – Лия удивленно посмотрела на Альма. Он больше не походил на юного парня, который впервые столкнулся с серьезным испытанием. Нет, перед ней стоял все тот же юноша, но в его глазах забурлила сила и уверенность взрослого мужчины. Мужчины, который готов на все, чтобы защитить то, что ему дорого.
Как же все не вовремя. День, когда Геллар заливает Бездну красным светом, не имеет точной даты. Это просто случается и все. К нему можно готовиться, и даже нужно это делать, но невозможно весь год находиться в напряжении. Нас учили абстрагироваться от этого. Прорыв в любом случае произойдет, ибо он неизбежен, а храмовники каждый день проживают с пониманием, что завтра для них может и не настать. Мало ли, что случится на очередном задании.
Эта жизненная мудрость не обошла стороной и меня. Нет, мне жаль, что наш первый диалог с мамой закончился именно так, но, глядя в ее напуганные глаза я вдруг снова ощутил себя живым. Ноющая пустота никуда не делась, она все еще заливает своей тяжестью мое сердце, но вместе с тем, я вновь увидел цель и смысл своей жизни. Я должен сберечь тех, кто мне дорог.
– Бежим! – Я потянул ее за руку, и уже на краю обрыва обернулся:
– Ты мне доверяешь?
Мама недоуменно замерла, вглядываясь в мое лицо, будто впервые увидела меня. Понимаю, что стоя перед зевом провала, ощетинившимся сотнями каменных клыков, спрашивать о доверии не самая лучшая затея, но мои инстинкты сейчас работали на всю мощь. Энергия требовала выхода. Будто Моро живой и находится где-то рядом, привычно делится со мной необузданной звериной силой. Прыгать опасно, но и тратить на спуск даже десять минут – непозволительная роскошь при данных обстоятельствах.
– Твои глаза... – едва слышно прошептала мама, касаясь пальцами моего лица.
– Что не так? – Удивился я.
