– Секундочку. – Карима, соскользнув с кровати, стала рыться в чемодане, рюкзаке и карманах куртки в поисках ручки и наконец увидела её рядом с телефоном. – Я слушаю – диктуй.
– «Объект: многовидовая вариация осьминога. Гемаферез: в норме. Объём/количество клеток: 7 микролитров / 8 млн клеток. Криопреципитация: базовый стандарт соблюдён…» – Карима поспешно записывала, хотя не понимала ни слова. Она ожидала чего угодно: что он попросит вызвать ему врача, одолжить денег, раздобыть автомобиль или фальшивый паспорт, помочь избавиться от трупа – но только не этого! – «Описание образца: образец стволовых клеток положительный, скорость деления 60 %, нейрологическая матрица отрицательная, внеклеточная матрица может быть использована, плюрипотентность положительная. Анамнез: необходимо наблюдать за летальными факторами и обсудить окончательное время отбора». Это всё. Записала?
– Э… да, – ответила Карима и поспешно уточнила: – Как мне с тобой связаться, чтобы рассказать, что мне удалось выяснить?
– Гм, связаться со мной весьма проблематично. Здесь… очень странно, и… я пока не разобрался, не психи ли они все… Пожалуй, я сам перезвоню тебе через пару часов, хорошо?
Он это всерьёз?! Она за два часа должна выяснить, что всё это означает?! И о каких психах он говорит?
– Ты, случаем, не в психушку попал?
В трубке раздался короткий смешок:
– По крайней мере, не строгого режима: здесь все разгуливают на свободе. Но они, кажется, не покидают пределов долины. А телефон у меня в руках, судя по всему, единственный в радиусе десяти километров. Местные жители не стремятся к коммуникации. – Ничего себе – и правда дурдом какой-то! Где же он – и почему ему вообще пришлось бежать? Но спросить она не успела – Леон продолжил: – Что-то мне подсказывало, что ты не бросишь меня в беде. Странно, правда?
Сердце у Каримы замерло.
– Да, странно, – она вдруг улыбнулась. – Как ты угадал?
– Не знаю. Наверное, интуиция.
В трубке раздались длинные гудки – он положил трубку.
– Эй, тебе велено соблюдать постельный режим, а не лазить в Интернете! – Мать всё-таки заметила, что Карима сидит на кровати. Натали Виллберг, укоризненно глядя на неё, стояла в дверях террасы: – Как твой желудок?
– Получше, – ответила Карима, напустив на себя несчастный вид: уголки рта опущены, взгляд мутный – полная программа. Она надеялась, что мать скоро уйдёт. Отыскав на сайтах разных американских университетов четырёх профессоров биологии, Карима собиралась срочно их обзвонить.
– Всё равно тебе лучше поспать. Может, попытаться забронировать рейс на завтра?
– Не, лучше не надо. – Карима перевернулась на бок и послушно закрыла глаза, сжимая под подушкой телефон.
– Пойду окунусь в бассейн, – объявила мать. – Сотовый у меня с собой: если что – звони, хорошо?
Едва Натали Виллберг вышла за дверь, Карима тут же схватилась за телефон. Первого профессора биологии на месте не оказалось, второй предложил ей явиться к нему на консультацию, третий сказал, что это не его специализация, и лишь четвёртый проявил интерес:
– Гм, не знаю, из какой лаборатории эти данные, но это явно как-то связано со стволовыми клетками. Я, правда, не занимаюсь такими исследованиями, но, возможно, смогу вам кое-что сказать. Вы знаете, что такое стволовые клетки?
– Боюсь, что нет, – призналась Карима. В биологии она была не сильна.
– Обычно эти клетки бывают у эмбрионов, – объяснил профессор. – Из них образуются разные типы клеток, например нервные, мышечные и кровеносные. Они очень ценные, потому что из них можно вывести что угодно. Уже сейчас больные органы заменяют…
Стукнула дверь.
– Хорошо освежилась! – Мать вернулась – так скоро!
– Извините, одну минуточку, – прошептала Карима в трубку, сунула включённый телефон в карман треников и выползла из постели.
– Кари, ты уже приняла лекарство?
– Сейчас приму! – сказала Карима. Только бы профессор не услышал это сквозь карман.
– Может, тебе овощного бульону…
– Нет! – Карима захлопнула дверь ванной, заперла её и уселась на край ванны. Связь здесь была плохой, и профессор что-то заподозрил:
– В какой, говорите, газете вы работаете?
– Süddeutsche Zeitung – Germany, you know?[37] – Врать становилось всё легче – видимо, натренировалась. – Прошу меня извинить – я сейчас на больничном и работаю дома над статьёй.
– Гм, вот как. Ну ладно, вернёмся к стволовым клеткам. Проблема в том, что многие считают аморальным использовать человеческие эмбрионы в качестве медицинского материала и во многих странах запрещено забирать из них стволовые клетки. Крайне лицемерный подход – я…
В дверь ванной постучали:
– Я сейчас схожу вниз, принесу нам чего-нибудь поесть. Ты хоть теперь проголодалась?
Мысленно застонав, Карима зажала динамик ладонью:
– Нет, я не хочу есть – я же говорила. Дай мне спокойно сходить в туалет!
– Кари, я знаю, что ты говоришь по телефону, – недовольно сказала мать. – Ну ладно, я сейчас вернусь.
