От потрясения Леон утратил дар речи и не успел уточнить, что именно произошло. Симмондс придвинул Леону пустые тарелки и встал. Оглядываясь, где бы помыть посуду, Леон спустился в каюту под палубой. Там было темновато, воняло котом, грязными носками и заплесневевшей от влаги тканью. Обстановка была спартанской: скамья, крохотная плитка с мойкой и койка, накрытая грязным одеялом. В углу каюты высилась пирамида из пары сотен банок кошачьих консервов: у Чили чёткие представления о правильном питании.
Пытаясь добиться от водонагревателя над мойкой горячей воды для мытья посуды, Леон размышлял, куда бы попросить Симмондса его отвезти. Он понятия не имел, куда податься.
Леон мысленно связался с Люси, и они некоторое время обменивались картинками возможных пунктов назначения, но так ни о чём и не договорились. За время пути они потеряли цель из виду, теперь главное – остаться на свободе.
Но вдруг Леону вспомнились прошлые летние каникулы с Тимом… Катание на каяке в бухте Кеалакекуа у западного побережья острова Гавайи среди длинноносых дельфинов. И неподалеку – древний гавайский храм Пуухонуа-о-Хонаунау, уже более полувека служивший убежищем. Молодая гаваитянка рассказала им его историю – Леон хорошо её запомнил: «В старину многое на Гавайях было “капу” – табу, значит. Так, например, мужчинам и женщинам нельзя было вместе есть, а человеку низкого ранга – приближаться к вождю. Того, кто осмеливался нарушить запрет, приговаривали к смерти, иногда даже убивали всю его семью: гавайцы боялись, что иначе боги покарают их наводнениями и землетрясениями. Единственная возможность спастись – добраться до убежища в Пуухонуа: там преступнику ничто не грозило, и, исполнив необходимые ритуалы, он мог как ни в чём не бывало вернуться домой».
«Как ни в чём не бывало вернуться домой». Эта фраза запала Леону в душу. Систему «капу» давно отменили, да и на «хаоле» – белого – её действие не распространялось. Но его тянуло именно в эту окаймлённую пальмами бухту.
Леон вернулся на палубу. Джона Симмондс выключил автопилот и стоял у штурвала.
– Не могли бы вы меня высадить возле Пуухонуа-о-Хонаунау? – спросил Леон. – Вы наверняка знаете это место – на побережье Кона неподалёку от Кеалакекуа. – В первый год на Гавайских островах Леон эти названия даже запомнить не мог – не то что выговорить, но теперь гласные легко слетали у него с языка.
– Так-так, – Симмондс повернул бейсболку козырьком назад. – Вот куда тебе, значит, надо. Ладно, отвезу. – Леон, зевнув, кивнул. От усталости он почти ничего не соображал. – Можешь прикорнуть пока в каюте, – предложил Симмондс, – всё равно туда ещё несколько часов пути.
Но Леон предпочёл устроиться в нише на носу, где веял бриз. Завернувшись в одеяло – не слишком вонючее, но всё в кошачьей шерсти, – Леон пожелал Люси спокойной ночи и задумался, как обойтись на суше без денег и союзников. Знакомых на острове Гавайи у него нет, а ему срочно нужен кто-то, кто помог бы ему разобраться в числах и данных, как-то связанных с его напарницей…
Хотя нет, одного человека на Гавайях он всё-таки знает: Кариму!
При мысли о ней сердце у него учащённо забилось. Смешно: с чего вдруг ей ему помогать – они ведь едва знакомы. К тому же она наверняка уже улетела обратно в далёкую Германию. А вдруг нет? Попробовать стоит. Она ведь присылала ему свой номер телефона. Память и в этот раз не подвела – Леон сразу вспомнил номер.
Он уснул с улыбкой на лице… А когда проснулся, солнце стояло уже высоко. Леон зевнул и потянулся всем своим длинным телом – после сна на жёсткой палубе у него всё болело. Чёрт, ещё и руки обгорели.
Он побрёл к борту. Они вот-вот должны быть на месте – наверное, Симмондс и так бы его скоро разбудил.
Но увидев, где они, Леон пришёл в ужас. Отличить две стороны острова Гавайи легко: на востоке, где дуют пассаты, растёт густой тропический лес, а на западе, с подветренной стороны, за горами преимущественно голая лава. Он хотел попасть на западное побережье… Но вместо этого увидел отвесные зелёные утёсы. Они с противоположной стороны острова! Куда Симмондс его привёз?! Что он задумал?! Леон корил себя за глупость: как он мог довериться этому сумасшедшему!
Симмондс преспокойно сидел на корме, покуривая самокрутку и гладя устроившегося на коленях кота.
– Куда вы меня привезли? – выдавил Леон, сжимая вещмешок с окси-скином.
– Таким, как ты, здесь самое место, – ухмыльнулся Симмондс.
– Ну вы и негодяй!
– Ну-ну, думаю, и у тебя совесть нечиста. Ты славный парнишка, но дурить себя я не дам. Любой, кто знаком с Люси, знает, что она бы ни за что не пошла в официантки. Она работает в банке! А теперь… убирайся!
И он столкнул Леона за борт.
Врач уделил Кариме ровно пять минут. За это время он успел сделать ей укол, выписать порошок, порекомендовать щадящую диету и взять за всё это девяносто долларов наличными.
– Хорошо, что страховая компания компенсирует нам потом эти расходы, – вздохнула мать.
