– Тим, – прошептал Леон, и Тим с недоумением наклонился к нему через весь стол: из-за детского нытья за соседним столиком трудно было что-то разобрать. – Если я задам тебе три вопроса и ты пообещаешь честно на них ответить, я скажу тебе, где Люси.
Тим медленно откинулся на спинку стула. После долгого раздумья он кивнул:
– Ну ладно, идёт. Спрашивай.
Леон глубоко вдохнул.
– Почему меня усыновил именно
Глаза у Тима округлились: он явно не был готов к этому вопросу. Уставившись в стол, он теребил лежащие перед ним солнечные очки.
– После того несчастного случая мы все были в шоке – ты, я, все мы. Я не знал, есть ли у тебя родственники, но ARAC навёл справки и выяснил, что есть, хотя твой отец ещё несколько лет назад перестал поддерживать связь с сестрой в Айове. Вообще-то дело можно было считать решённым. Но потом Фабьенн Роджерс позвала меня поговорить. Она знала тебя и знала… знала, что у тебя редкий талант. – Прочистив горло, Тим недолго помолчал. – Она предложила мне тебя усыновить, чтобы ты мог продолжать нырять. Органам опеки ведь вовсе не обязательно знать об этой тётке. Тебе что-нибудь говорит Айова? Самый скучный штат в США: куда ни взгляни – повсюду гигантские кукурузные поля, единственное занятие – управляемый компьютером трактор…
– Так это она предложила? Это была не твоя идея?
Тим смущённо покачал головой:
– Нет, не моя. Но мы с твоими родителями дружили, ты мне нравился, и, поразмыслив сутки, я… – Да, всё логично. Теперь Леон понял, почему Тим никогда не был ему настоящим отцом – скорее другом. Может, именно поэтому Тим поначалу так много пил: он исполнил волю Роджерс, хотя на самом деле не очень-то стремился расставаться с холостяцкой жизнью и отвечать за робкого мальчика, травмированного смертью родителей. – Прости, Леон, – сказал Тим, протянув к нему руку. Леон сидел словно оглушённый и не успел убрать руку – их пальцы соприкоснулись. Тим накрыл тёплой ладонью руку Леона, слегка на неё надавив.
– Значит, я в некотором смысле дитя ARAC, – проговорил Леон и чуть не рассмеялся – такой невыносимо абсурдной показалась ему эта мысль. – Не пойму, почему Фабьенн Роджерс выбрала именно меня. Какой талант она имела в виду – мою пригодность к жизни в море? Разве не найдётся тысячи других детей, которые могли бы не хуже…
– Смотри не растрать впустую свои три вопроса, – ласково предостерёг его Тим. – В сказках такое всегда плохо кончается.
«Плохо кончается». Ему вдруг вспомнились слова Эллин. Незадолго до смерти его родители жёстко раскритиковали секретные проекты ARAC, разгорелись бурные споры… Леона будто бросили без водолазного костюма в арктическое море. Пронзившая его догадка была такой ужасной, что её требовалось немедленно высказать, как промывают от яда рану.
– Тим, в тот день, когда с моими родителями произошёл несчастный случай… На борту присутствовали двое из ARAC.
– Да, и что?
Леон с невероятным трудом договорил вопрос:
– Могли они… как-то предотвратить несчастный случай?
Ему показалось, или Тим побледнел? Приёмный отец поднял руки будто в знак того, что сдаётся:
– Я… Леон…
Леон ещё никогда не видел его в таком состоянии. Что это значит?!
А потом разразился настоящий ад.
Раздался оглушительный гудок автомобиля, и почти в тот же миг двери с обеих сторон ресторана распахнулись, и в каждую из них ворвались по двое мужчин в футболках, джинсах и кожаных куртках, слишком тёплых для дождливого весеннего дня. Сердце у Леона похолодело. Это сотрудники отдела безопасности ARAC и офицер «Фетиды»! Значит, это всё-таки ловушка! Леон вскочил, с грохотом опрокинув стул. Оба выхода отрезаны – куда бежать?! Ему во что бы то ни стало надо отсюда выбраться!
Не успел он сделать и пары шагов, как его схватили и попытались заломить руки за спину. Леон напряг все мускулы и стал извиваться, стремясь вырваться. Державшие его руки соскользнули. Наверное, они не ожидали от него такой силы: погружение в окси-скине требует хорошей физической подготовки. Скорее бежать отсюда!
Кто-то бросился ему наперерез. Перед ним мелькнуло искажённое злобой лицо Альберто Альвареса, первого офицера «Фетиды», а потом на Леона обрушился кулак, и голова взорвалась от боли. Он пошатнулся, ноги у него подкосились, и издалека до него донёсся крик Тима, требующего от офицера прекратить. Леон увидел, как Тим ожесточённо борется с Альваресом, пытаясь оттеснить его в сторону. Однако Альберто изловчился и двинул Леона в живот. Леону показалось, будто его огрели кувалдой – всё тело пронзила боль, дыхание перехватило. Пол стремительно приближался, встретил его сбоку. Прохладный чёрно-белый кафель под щекой и привкус крови во рту. Повсюду разбросаны грязные салфетки и картошка фри – вблизи ломтики кажутся величиной с брёвна. Множество убегающих ног и совсем близко – сапоги: они делают шаг назад, замахиваются, чтобы его пнуть…
