Карима по-прежнему на него не смотрела. А Леон был буквально в отчаянии из-за того, что не может общаться с ней мысленно, как с Люси: слова, произнесённые вслух, такие неуклюжие и могут быть неправильно истолкованы.
Ему очень не нравилось, что Джонни Чанг и Мо о чём-то шушукаются: речь наверняка о нём, и это не сулит ничего хорошего. А ещё Леон беспокоился за напарницу.
– Пойду посмотрю, как там Люси. Ты со мной?
В глубине души он надеялся, что Карима согласится. Может, на пляже они снова смогут поговорить по душам, как накануне. Просто ужасно, что она его полностью игнорирует.
Но Карима лишь со стоном отмахнулась:
– Не, я сегодня и метра больше не пройду. Иди к своей Люси…
«Своей Люси». Да, Люси его хотя бы понимает! Не говоря больше ни слова, Леон один направился к морю. Волны омывали ему щиколотки, приятно холодя натёртые ноги.
Леон вздохнул. Сегодня даже напарница его не понимает.
Люси безмолвно простилась с ним, и этот прощальный привет согрел ему душу. Леон постоял, глядя на море. Больше всего ему хотелось взять и поплыть – просто так, без всякой цели. Он глубоко вдохнул влажный солёный воздух.
А потом пошёл обратно.
Когда он вернулся, старина Джо как раз снял солнечные очки, торжественно открыв вечернее собрание. Как и накануне, Леон опустился на землю рядом с Каримой, в двух шагах от Лии, Хоупа и Фрэнки, сидящих к ним спиной. Ноу-комы взялись за руки, и Леон с Каримой, поддавшись внезапному порыву, последовали их примеру. Закрыв глаза, Леон мысленно повторял вслед за ноу-комами:
Сохранять. Защищать. Да. Это и его путь – с каждым днём он всё яснее это понимал. Не может быть, что его предназначение – искать всякие полезные ископаемые, увеличивая прибыль ARAC, или как там это называют менеджеры! Он слишком долго во всём этом участвовал.
Может, он вовсе не случайно оказался у ноу-комов в долине Вайпио – в самом подходящем для него месте? Конечно, привело его сюда не совпадение, а Джона Симмондс – пожалуй, он вовсе не такой чокнутый, каким кажется.
Внутри у Леона всё вибрировало от бормотания множества голосов, напоминающих предгрозовой гул. И когда начался ритуал с трискелионом, Леон неожиданно для себя встал.
– Я принесу свидетельство о море, – твёрдо произнёс он. – Если позволите. – Тридцать пар глаз удивлённо уставились на него, и на площадке для собраний стало так тихо, что Леон слышал биение собственного сердца. Наконец старина Джо кивнул, и Леон не раздумывая начал: – Несколько дней назад я нырнул в самую глубину – туда, где море не синее, а чёрное. Это место много для меня значит. Находиться там – как погружаться в собственную душу или в ночное небо, по которому движутся звёзды. Я сделаю всё, чтобы сохранить это место, и надеюсь когда-нибудь туда вернуться.
Леон прошёл по холодному песку мимо жаровни к центру площади, взял палку и начертил первую линию, ведущую к середине трискелиона.
Он сел на своё место, но никто по-прежнему не говорил ни слова. В чём дело? Он их чем-то шокировал? Карима тоже как-то по-особенному на него поглядывала, и он на миг утонул в её глазах с тёплыми отблесками костра…
После церемонии кто-то неспешной походкой двинулся к ним – да это же Длинный Т.!
– Что тут у вас? – пробормотал он, неловко опустившись рядом с Каримой, словно длинноногий аист, который устраивается поудобнее в гнезде. – Эллин рассказала, что ты водолаз. Самый настоящий. Говоришь, не можешь вернуться в море? Скверно, чувак. Мы можем тебе чем-нибудь помочь?
Справившись с удивлением, Леон пошутил:
– Мне бы канистру перфторуглерода, насыщенного кислородом. Но раздобыть её сложновато.
– Почему? – с лёгкой обидой спросил Длинный Т. – Спорим, её можно заказать онлайн. А у меня, между прочим,
– Думаю, это вещество недешёвое, – заметила Карима.
