На палубе ветрогон присел на корточки в центре сланца и вызвал ветер. Джорон ощутил знакомое растущее давление в ушах, по палубе пронеслась теплая масса воздуха, и у него в голове зазвучала песня. Он почувствовал жжение в горле, когда «Дитя приливов» начал делать разворот, но ему удалось лишь каркнуть, и пришлось откашляться, после чего Джорон стал быстро отдавать приказы, и дети палубы принялись за работу, чтобы корабль мог двигаться в нужном направлении.
Когда «Дитя приливов» лег на курс, Джорон почувствовал себя лучше и зашагал по сланцу, прислушиваясь к песням, которые начали распевать матросы, наблюдая, как они натягивают веревки. Ему вдруг показалось, что песня ветрошпиля каким-то образом стала песней корабля. Неужели странные мелодии переплетаются с матросскими песнями? У него вдруг возникла уверенность, что так и есть, и ему больше всего на свете захотелось к ним присоединиться. Обиднее всего было то, что он не верил в свой голос, его украли у него Гесте и гаррота в Бернсхъюме. Возможно, она и не держала веревку, но именно Гесте отдала приказ, за который несла ответственность. Его рука дернулась – Гесте ему должна. Как и супруг корабля по имени Барнт и Квелл за утраченный меч.
Он оглянулся. За спиной у него стояла молчаливая Квелл. Возможно, у него появился единственный способ отомстить Квелл за потерянный меч – ей придется ему служить. Станет ли он когда-нибудь чувствовать себя комфортно рядом с ней? Джорон не знал, хотя внимательно изучал свое отражение в полированном металле во время утреннего бритья. Конечно, он изменился, Миас была права. Но Квелл? Он повернулся к ней.
– Мне бы не помешала вода, – сказал Джорон.
Квелл напряглась, возникла короткая пауза. Потом она склонила голову, прошла мимо него к забрызганной краской главной мачте, возле которой стояла бочка, наполнила висевшую рядом чашку водой и принесла ее Джорону.
– Вот, – сказала она.
Она протянула ему чашку. Джорон ее взял, она ждала, пока он пил, потом забрала чашку из его рук и повесила на прежнее место, после чего снова встала у него за спиной. Глаз Скирит продолжал движение по небу.
Через три дня ветер вернулся, и ветрогон смог отдохнуть, хотя у Джорона сложилось впечатление, что он совсем не устал. Ветрогон вернулся в свою каюту, продолжая ругаться и нападать на свою тень. Вскоре после того, как ветрогон ушел, на палубе появилась Миас.
– Мы сворачиваем на юг, – сказала она. – Эйлерин говорит, что там мы найдем более сильные течения и ветры, а потом сможем направиться к островам Кассин и Листхэйвен, где встретимся с Брекир. Оттуда мы возьмем курс на Скалу Маклина – в худшем случае очистим остров от работорговцев. А в лучшем – найдем наших захваченных в плен людей.
Как и обещала Эйлерин, по мере того, как они все дальше перемещались на юг, ветры усиливались, и, хотя Джорон слышал, как Миас постоянно громко кричала наблюдателям, требуя новостей, и понимал, что она живет надеждой на встречу, они не увидели мачты «Копья Хассит» – складывалось впечатление, что им уже не найти корабль с несчастливым названием. Далее оставалась лишь рутина повседневной работы, корабль летел по океану, и однообразие прерывалось лишь короткими драками между теми, кто сохранил верность Миас, и бывшими мятежниками – в результате и те и другие получали по заслугам от Серьезного Муффаза, который без колебаний пускал в ход веревку. Но попутное течение, легкий ветерок и дружелюбная погода сделали свое дело – и даже Берхоф не мог ни на что пожаловаться, и команда «Дитя приливов» постепенно становилась сплоченной.
Прежние обиды не были забыты, но отложены в сторону ради служения кораблю, и когда раздался крик: «Остров Кассин на горизонте!», дети палубы с еще большим энтузиазмом взялись за работу, чтобы корабль прибыл на остров в надлежащем порядке, хотя все знали, что пройдет много часов, прежде чем он доберется до земли. Все это время Джорон вместе с Фогл изучали списки команды и припасы «Дитя приливов» перед прибытием на Скалу Маклина, где они рассчитывали найти хотя бы какие-то следы людей из Безопасной гавани.
Последним настоящим портом, в котором побывал Джорон, был Бернсхъюм, и на самом деле Листхэйвен являлся лишь подобием порта по сравнению с ним, а пожалуй, даже не заслуживал названия «порт». Остров, как и многие другие, имел форму полумесяца. От длинного пляжа вверх поднимался пологий склон, который неожиданно переходил в высокие утесы, привлекавшие тысячи птиц, они строили там гнезда и получали раздолье для драк и пронзительных криков. Длинный пляж и глубокая бухта делали это место удобным укрытием для небольшого флота, где корабли могли сбросить стоп-камни в глубокой воде и найти защиту от разбушевавшихся стихий за дугой острова. Джорон насчитал пять кораблей, стоявших на приколе, три черных и два из коричневых костей.
