– Наших людей ожидает что-то ужасное, Джорон, можешь не сомневаться. Происходят чудовищные события. – Она положила ладонь на письменный стол. – Ответ следует искать в Бернсхъюме.
Он уже собрался сказать, что она ошибается и Бернсхъюм слишком опасен после рейда на Безопасную гавань, но его прервал Меванс. Он принес выпивку на подносе – две чаши для Миас и Джорона, в третьей чашке была отвратительная настойка из старого хлеба и воды – Гаррийя потребовала, чтобы Джорон ее пил до тех пор, пока рана окончательно не станет чистой. Он проглотил мерзкое пойло, изо всех сил стараясь, чтобы его не стошнило, – поступать так в присутствии супруги корабля считалось на флоте неприличным. Покончив с лекарством, Джорон сделал несколько глотков спиртного, чтобы смыть отвратительный вкус, после чего обнаружил, что возмущение при мысли о посещении Бернсхъюма исчезло, и он может говорить об этом спокойно, тщательно обдумывая слова.
– Нам лучше не заходить в Бернсхъюм, супруга корабля, если твоя мать знает, что мы ее предали, – сказал Джорон.
Миас откинулась на спинку стула и провела ладонью по седеющим волосам.
– Я не думаю, что моей матери об этом известно, – сказала она. – Никто из наших людей ни разу не упоминал о том, чтобы она задавала вопросы обо мне или «Дитя приливов». Вполне возможно, что либо моя мать ничего не знает, либо у нее нет полной уверенности.
– Или она не хочет это признать, – сказал Джорон.
– Ну, – Миас посмотрела на него через стол и улыбнулась, – я рада, что полученная рана не отняла у тебя разум. Нет, это будет ударом по ее власти, если она признает, что ее дочь стала предателем, а не просто… разочарованием. – Он едва не задал вопрос, слова уже почти соскочили с языка: «Что ты сделала? Почему тебя отправили на черный корабль?» – но Джорон удержался. Он ждал, что Миас скажет дальше. – Но знает она или нет, значения не имеет, моя мать мне не доверяет. С того момента, как мы пришвартуемся на причале Бернсхъюма, за каждым моим шагом будут следить.
– А за моим – нет? – спросил Джорон.
– О, и за тобой тоже, но только не в том случае, если ты будешь находиться в офицерском отделении Руки Старухи в Большом Жилище.
– Но я не настолько серьезно болен, и я хранитель палубы корабля мертвых, едва ли меня примут…
– Конечно, тебя не захотят принять. Но все офицеры имеют доступ к Руке Старухи, Джорон. Ну а относительно того, что ты не так серьезно болен, тебе придется немного подыграть. Возьми Фарис, Хастир и Анзир в качестве слуг, а также Меванса.
– Но как мне попасть к Руке Старухи, не привлекая к себе внимания? – спросил Джорон.
– Ну, – ответила Миас, – это тебе предстоит придумать после того, как ты там окажешься. У Меванса множество контактов в городе. Тебе придется встретиться с Индилом Каррадом. Я знаю, что ты предпочел бы избежать общения с ним, но без него нам не обойтись. Если кто-то и в состоянии пустить нас по правильному следу, то это он.
– Значит, я должен сыграть роль инвалида, однако сохранить энергию для побега?
Она кивнула, и на ее лице появилась игривая улыбка.
– Я никогда не говорила, что твоя жизнь будет простой, Джорон, – продолжала Миас. – Но рассчитывала, что ты сможешь использовать своих людей для выполнения поручений, а сам сумеешь разобраться с любой серьезной проблемой. И еще я хочу, чтобы ты поговорил с лидером преступного мира Мулваном Каханни – лишь немногое, что случается в доках, проходит мимо его внимания. И постарайся попасть в подвал Большого Жилища и встретиться с Йирридом, хранителем карт. Если людей куда-то отвозят, нужны карты. Узнай, существуют ли места, которыми особенно интересуется моя мать. Это может дать нам подсказки.
– А есть еще какие-то тщательно охраняемые места, куда я должен буду попасть, супруга корабля? – спросил он.
– Пока нет, Джорон. – Миас улыбнулась. – Но если я придумаю что-нибудь еще, то сразу тебе сообщу.
Джорон смотрел на приближавшийся Бернсхъюм с кормы корабля, где сидел, закутанный в теплую одежду, в роли штурмана, направлявшего «Дитя приливов» к месту на причале. Их принимали с уже привычной холодностью, дети палубы и офицеры других кораблей поворачивались спиной к приговоренной команде черного корабля. От хозяина порта Миас доставили сообщение, в котором ясно и четко говорилось, что никто не имеет права сходить с корабля на берег, за исключением ветрогона, которому будет позволено посетить ветрошпиль. Списки того, что им требуется, будут рассмотрены, и они получат все, что возможно, а если Миас пожелает, ее команду могут поместить в тюремные камеры. Миас показала послание Джорону.
– Складывается впечатление, что мать что-то подозревает, – сказала она, передавая ему послание.
Но списки того, что им требовалось, у Миас всегда были готовы, и она позаботилась, чтобы там значилось существенно больше того, в чем нуждался «Дитя приливов», она рассчитывала получить хотя бы половину желаемого – такова участь любого корабля мертвых.
