– Ну если ты намерен стараться, быть может, Старуха тебя и не заберет. – Она сделала шаг в сторону. – Пусть Мать позаботится о тебе, а Дева одарит удачей. – И с этими словами она закрыла за собой дверь, оставив его наедине с умиравшей женщиной, озаренной слабым тусклосветом. В ногах каждой кровати стоял стул, Джорон поднял ногу, снял сапоги, потом подошел к небольшому шкафчику, который закрывался маленьким железным ключом. Он открыл его, положил туда сапоги, вытащил из-под рубашки флягу, которую дала ему Гаррийя, и положил ее в левый сапог. Не вызывало сомнений, что у Жриц Старухи имелись ключи от шкафчиков, но он надеялся, что они не станут их обыскивать, ну а если откроют, то не полезут в сапог. Потом он снял одежду. Даже в тусклом свете он увидел на выданной рубашке пятна, оставшиеся от ее предыдущего владельца.
– Смерть трудно отстирать, – сказал он себе, садясь на постель и глядя на очертания тела лежавшей под одеялом женщины. Она потеряла ногу, и Джорону стало ее жаль, она больше не вернется на флот. Если ей повезет и в ее семье есть деньги, возможно, они за ней присмотрят; если нет, ей останется рассчитывать на то, что она сумела накопить, пока была хранителем палубы, – но этого едва ли хватит надолго. Жизнь на островах отличается жестокостью.
Губы женщины шевельнулись. Он подошел к ней.
– Воды? – спросил он, нашел кувшин и налил воды в кружку.
Она перекатила голову с одной стороны подушки на другую.
– Не надо, – сказала она, – не надо… – Пот выступил на темной коже лба, рука упала с одеяла.
Он взял ее руку и задержал в своей.
– Я здесь, – сказал он. – Меня зовут Джорон.
– Не надо, – повторила она и повернула к нему лицо, хотя ее взгляд был устремлен в другое место. – Не надо.
Их прервала Жрица, гораздо моложе тех, что привезли его сюда. Она принесла кувшин и две чашки, улыбнулась Джорону, и, хотя Жрица была молодая, Джорон не увидел шрамов от рождения, она все еще сохраняла привлекательность.
– Хранитель палубы, – сказала она, – я рада, что у тебя хватило сил, чтобы переодеться, к сожалению, у нас не хватает людей. – Он поклонился, чтобы она не могла увидеть его глаз и понять, что он лжет.
– Это было нелегко, но, боюсь, моя соседка мучается еще больше, – сказал он. – Мне кажется, она отчего-то мучается.
Жрица кивнула.
– Ей ампутировали ногу. Это тяжелая операция, к тому же раны загноилась. Но не беспокойся, она не потревожит твой отдых. Я принесла лекарство. – Жрица показала ему кувшин. Потом налила одну порцию. – Тебе лучше лечь в постель, хранитель палубы, – сказала она. – Сначала я позабочусь об Ашанд, потом налью лекарство тебе.
Он лег, а Жрица приподняла голову Ашанд. Женщина продолжала повторять:
– Не надо… не надо… – Но Жрица мягко ее успокоила, сумела залить лекарство в рот, благословляя именем Матери, потом аккуратно вытерла ей губы.
– А теперь, – сказала она, – твоя очередь, Джорон Твайнер. – Жрица налила лекарство в другую чашку и протянула ему.
Джорон вспомнил предупреждение Гаррийи – здесь ему не следовало принимать лекарства.
– Пожалуйста, – сказал он, – поставьте у моей постели, я выпью перед сном.
Она покачала головой.
– О нет, Мать-Старуха будет недовольна, если ты так поступишь. Ты должен выпить лекарство при мне, хранитель палубы. – Она улыбнулась и протянула ему чашку. – Пожалуйста, не заставляй меня звать морскую стражу. Это неприятно, когда наши больные начинают упрямиться. – Она снова улыбнулась. И теперь Джорон увидел ее в другом свете, красота и нежность были направлены на то, чтобы он последовал ее совету.
Джорон понял, что у него не остается выбора, во всяком случае, сейчас, если он хочет их убедить в своем серьезном положении. К тому же что может с ним сделать одна доза лекарства? Если он должен его выпить, чтобы Жрицы Старухи оставили его в покое, значит, должен. Как-нибудь ночью он сумеет найти способ сбежать отсюда и встретиться с Мевансом, Фарис, Анзир и Хастир. Он взял чашку и одним глотком ее осушил – оно оказалось куда более приятным, чем зелье, которым его поила Гаррийя.
– Хорошая работа, хранитель палубы, – сказала Жрица Старухи и провела гладкой ладонью по его лбу. – Хорошая работа.
– Хранитель палубы? Хранитель палубы?
Лицо. Кожа, как лед в ведре с водой, морщится при каждом слове, вовсе не как настоящая кожа. Чье лицо?
– Хранитель палубы?
Из глубин моря. Из холода к теплу. Выше и выше. Чье это лицо?
– Хранитель палубы?
– Дай ему оплеуху.
– Анзир! Я не могу, он хранитель палубы.
– Тогда это сделаю я.
Голоса. Эхо в туннеле, отражающееся от стен, звуки менялись и переплетались, пока не появилась песня. Он услышал мелодичную песню ветрошпиля. В сознании стали формироваться слова. Лицо оставалось в поле зрения, и Джорон его узнал.
– Фарис?
– Да, хранитель палубы. Мы думали, ты умер, когда не пришел к месту встречи.
– Умер? – Что-то изменилось в комнате. Что произошло? – Сколько сейчас времени?
– Глаз Скирит только что взошел, а те, кто ему поклоняются, отправляются к Жрицам Старухи.
