– Я полагаю, ты прав, мать палубы, – ответил Джорон, стараясь сдержать улыбку, ему казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он стоял на палубе, «Дитя приливов» мчался вперед, а ветер трепал его волосы.
Он скучал по таким мгновениям. За Серьезным Муффазом стояла злобная, жестокая Квелл и ухмылялась, глядя Джорону в глаза и натягивая веревку. По ней он совсем не скучал.
Проходили дни, «Дитя приливов» летел, безостановочно двигаясь к цели, и Джорон начал беспокоиться, что они прибудут на место встречи с Миас слишком рано. Эта мысль его преследовала, и он много времени проводил на корме корабля, размышляя о мелочах, которые мог сделать для команды, об отдыхе для них после хорошо сделанной работы. Шли дни, ветер оставался попутным, соленые брызги летели в лицо, даже злобные взгляды Динила и таких как Квелл, Спракин и остальных членов ее банды, не могли испортить Джорону настроение. Его тело, как и разум, исцелялись. Если бы и с голосом происходило то же самое.
Как и все хорошее, это не могло продолжаться долго.
Шторм налетел с севера, как почти всегда на Ста островах. Угрожающие тучи медленно собирались на горизонте, на фоне неба появились темные полосы дождя.
– Старуха хмурит лоб, – сказал Серьезный Муффаз Динилу, и смотрящий палубы бросил взгляд на море.
– Да, – сказал он, – прольется кровь.
Джорон стоял на корме и смотрел. Когда Глаз Скирит оказался в высшей точке, огромные волны уже поднимали и швыряли «Дитя приливов» далеко вниз, весь мир исчезал, оставалась лишь вспененная вода. В такелаже свистел ветер, и Джорон приказал спустить главные крылья. Тучи продолжали собираться, пошел дождь, ледяные иголки, пробивавшие одежду, обжигали кожу команды. А они работали по-настоящему – чем сильнее становился ветер и выше волны, тем больше следовало сделать. «Дитя приливов» нуждался в постоянных поправках в такелаже и крыльях. Ходить по сланцу палубы стало очень непросто, иногда это напоминало подъем по крутому склону, а порой – спуск по почти отвесному берегу.
К ночи шторм разошелся вовсю. Джорон приказал спустить все крылья, кроме самых верхних. Выл ветер, вода мощными потоками омывала палубу. Джорону приходилось постоянно кричать, чтобы его услышали на фоне ревущего ветра, он промок до нитки. Но что хуже того, начали сказываться его болезнь и рана, он это чувствовал и понимал. Он был недостаточно быстрым, сильным и выносливым. Джорон сомневался в принятых решениях – ему часто хотелось отменить только что отданный приказ. От крика еще сильнее болело горло; резь, которая, казалось, уже исчезла, вернулась.
– Хранитель палубы, – крикнул Динил, перекрывая вой ветра.
– Да? – ответил Джорон, чувствуя, что даже одно слово произносит с трудом.
– Ты провел на ногах целый день, хранитель палубы, – крикнул Динил, дождевая вода заливала его лицо. – Возможно, тебе стоит передохнуть пару часов? А я позабочусь о корабле.
Сначала инстинкт подсказал ему, что нужно отказаться. Но это еще больше сгустило бы темноту между ними, к тому же он понимал, что Динил прав. Он был хорошим офицером, который пережил множество штормов, а Джорон знал, что пройдет еще немного времени, и его уставшее тело не выдержит нагрузки. Он кивнул.
– Да, – сказал Джорон.
И отправился в свою каюту. Как только он оказался в гамаке, несмотря на постоянное движение «Дитя приливов», вой ветра и холод промокшей одежды, как всякий опытный дитя палубы, он сразу заснул.
Его разбудил другого рода крик. Сначала он подумал, что шторм все еще продолжается, таким был шум – туман сна медленно рассеивался, и прошло несколько мгновений, прежде чем он понял, что «Дитя приливов» больше не бросает вверх и вниз. Он услышал треск и грохот тяжелых ударов, потом снова раздались крики. Что это? На них напали? В дверь застучали.
– Хранитель палубы! Хранитель палубы! – Он узнал отчаянный голос Анзир.
Джорон выскользнул из гамака и, распахнув дверь, увидел Анзир, но ничего не мог понять, ее лицо было рассечено, по щеке текла кровь.
– Анзир!
Она открыла рот, но успела произнести лишь «Мят…», а в следующее мгновение лезвие меча вышло из ее груди, и она застонала. На лице появилось недоумение, словно она не могла понять, как и откуда пришла смерть. Потом Анзир подняла голову и посмотрела на Джорона.
– Извини, – сказала она и упала на колени.
У нее за спиной стоял Спракин, который когда-то был казначеем, маленький, злобный, но очень довольный собой.
– Скажи ей, что я отомстил за ту порку, – заявил он, со зловещим ликованием глядя на Анзир сверху вниз.
Джорон отступил назад, озираясь в поисках оружия, но в этот момент за спиной у Спракина появились другие дети палубы, те, кто постоянно отлынивали от работы, все были вооружены. Спракин улыбнулся Джорону.
– На твоем месте я бы не двигался, Твайнер. – Он поставил ногу на неподвижное тело Анзир и вытащил клинок. – По сланцу уже ходит новая супруга корабля.
На несколько мгновений Джорон лишился дара речи. Анзир, огромная, сильная, всегда готовая прийти ему на помощь, мертва. И Спракин, невероятно довольный собой. Однако Джорон сумел совладать со своим голосом.
