Это зеркало когда-то принадлежало ее матери. Чистое серебро со сложной гравировкой — часть роскошного туалетного набора, который являлся свадебным подарком отца. Кариган помнила, как в далеком детстве она поздно вечером пробралась в спальню родителей. Там, в колеблющемся свете свечей, она увидела маму в белом пеньюаре. Та сидела на краю кровати и тихо смеялась, глядя в зеркало, а отец нежно и бережно расчесывал ее прекрасные темные волосы. Маленькая девочка замерла у двери, зачарованная этим волшебным зрелищем. Она так бы и простояла всю ночь, но явилась ее тетка и, отшлепав, отправила малышку в постель.
Кариган тихо, блаженно улыбнулась этому воспоминанию, оно помогло ей восстановить равновесие. Но когда девушка бросила взгляд на посеребренную поверхность зеркала, она застыла в ужасе: там было не ее лицо!
Кариган взвизгнула и отшвырнула зеркальце. Пролетев через всю комнату, оно остановилось в дюйме от стены. И повисло в воздухе.
Дальше стало еще хуже. Зеркало проплыло обратно к ней, будто его несла невидимая рука призрака. В панике Кариган бросилась к двери, но зеркало опередило ее и снова зависло перед глазами. Тогда она метнулась обратно и забилась в тесный закуток между стеной и гардеробом.
А кусочек серебра вновь оказался перед ней. Оттуда на девушку глядело лицо, окаймленное львиной густой гривой темных волос. Строгие серо-зеленые глаза. Именно это лицо она видела в своем путешествии в прошлое.
— У нас совсем мало времени. Дверь вот-вот снова захлопнется, — сказала Лил Амбриот. — Так что слушай меня внимательно, ладно?
— Тебя коснулось дыхание Блэквейла, сопротивляйся ему! Я постараюсь помочь, если смогу… Но ты должна сопротивляться…
Лицо Лил померкло, и зеркало стало падать на пол — Кариган едва удалось его поймать. Прижав к груди отцовский подарок, она медленно сползла по стенке и без сил закрыла глаза.
Барстон Грог сидел, попыхивая трубкой, и наблюдал, как солнце опускается за зеленые холмы Мирвелла. Легкий дымок поднимался вертикально вверх, мундштук трубки удобно помещался в дырку, оставшуюся на месте выбитого зуба. Хорошо.
Верные Полли и Билл бегали тут же с высунутыми языками — отрабатывали свой хлеб, охраняя отару от хищников. Овцы деловито бродили по пастбищу, пощипывая сочную траву и время от времени издавая ленивое блеяние. Их шелковые спины поблескивали в заходящих лучах солнца.
Глядя на свое сытое, холеное стадо, Барстон наслаждался тихим летним вечером. Через пару дней он со своими верными овчарками отведет отару на рынок в Дорвале, а вернется оттуда с туго набитым кошельком.
Хорошее питание — вот ключ ко всему. Ему не приходится спорить с соседями за это превосходное пастбище. Именно поэтому его овцы производят по весне здоровых, крепких ягнят. Когда же те подрастут, то и сами начнут щипать здешнюю травку, нагуливая жирные бока и отличную шерсть. Все остальные пастбища вытоптаны и переполнены стадами. Если бы Барстон, подобно другим, решил приткнуться там, то, наверняка, имел бы скопище ободранных, полуголодных животных. А сейчас — любо-дорого посмотреть на его сытых, здоровых овечек.
Солнце почти село, по долине пополз закатный туман. На ближайшем пригорке угрожающими силуэтами вырисовывались древний погребальный курган и окружавшие его столбы.
Барстон злорадно ухмыльнулся. «Чокнутый Грог, — вот как называют его другие фермеры. — Сумасшедший старик».
— Чокнутый? Как бы не так.
Ведь именно он, Барстон, срывает самые лучшие барыши на ежегодных ярмарках. Так кто же их них ненормальный? Да его соседи просто трусливые нытики!
— А все лучшее достается мне, — с довольным смешком сказал вслух Грог. Вот так вот. И делиться он ни с кем не намерен.
Старые легенды утверждали, что эти земли принадлежали злому духу, обитавшему здесь. Любого человека, дерзнувшего заявиться сюда, ожидает страшная кара.
Барстон и не претендовал на пустошь, ограниченную столбами. Все равно там ничего не растет — не то, что вокруг. Странные, непонятные значки покрывали столбы, и Грог полагал, что они просто рассказывают историю погребенного покойника. Скорее всего, это был вождь клана.
Странно, что захоронение до сих пор не разграблено, ведь обычно в могилы вождей клали несметные сокровища. Должно быть, мрачные легенды отпугивали как местных фермеров, так и случайных воров. А возможно, грабителей обескураживало отсутствие входа в погребальную пирамиду.
Наверняка, покойничек был еще тем тираном — не на пустом же месте возникла легенда! Но, полагал Барстон, факт остается фактом: этот человек мертв. Прошла уже чертова прорва лет, он умер и давно превратился в прах. Никакой угрозы фермеру, его стаду и двум овчаркам он не представлял.
А легенды… ну что ж, спасибо им: держат подальше всякое дурачье от хорошего пастбища — к великой выгоде Барстона.
