– Тут я с тобой полностью не согласен. В этой усадьбе было сгублено немало душ, за столько-то веков. Если верить той летописи, что мы с тобой прочитали, то Софья и ее возлюбленный Ратмир погибли в болотах. Разве не захотели бы их души отомстить за такую ужасную смерть?
Рада нахмурилась и посмотрела на Алексея. Он ее удивлял. Казалось, для этого человека не существовало ничего не возможного.
– А сколько еще здесь погибло княгинь, дочерей или сыновей? – воодушевился Алексей. – Мы ведь почти ничего не знаем.
– Значит… Значит, ты уверен, что легенда о княжне Елене и кузнеце Алёше не выдумка?
– Теперь, после той истории о Софье, я чувствую, что история эта правдива.
– Думаешь, князь Хворостин что-то сделал со своей дочерью и казнил ее возлюбленного?
– Я в этом уверен.
Алексей задумчиво вертел в руках выцветшую голубую ленту, которую Рада стащила из архива вместе с конвертом.
Резкий порыв ветра, бросивший в окно пригоршню крупных капель дождя, заставил Раду поежиться. Алексей поднял голову, рассматривая глубокие тени на лице Рады – их гипнотизирующую размытость, то, как тонко золотится на щеке отблеск от пламени огня. Снаружи вздохнул ветер, сдавленно и тягостно, будто подслушивал их разговор, а теперь был разочарован наступившей тишиной и требовал продолжения.
Из кучи аккуратно сложенных дров вывалился сучок. Рада вздрогнула, и Алексей перехватил ее испуганный взгляд.
– Все в порядке.
– Да уж, в порядке, – пробормотала она.
Тишина, как тяжелое покрывало, снова легла им на плечи. Огонь потрескивал, словно пробуя их нервы на крепость. Чтобы хоть как-то отвлечься, Рада снова сделала большой глоток глинтвейна. Горячая жидкость разлилась по венам, осела терпким вкусом гвоздики и корицы на языке.
– Кажется, дождь закончился, – нарушил молчание Алексей.
Рада прислушалась. И правда, непогода за окнами стихла. Теперь даже ветер не нарушал тишины, которая вдруг стала вязкой и тягучей, словно мед.
Воздух вдруг стал холодным настолько, что Рада почувствовала, как у нее замерзают пальцы. У Алексея изо рта вырвалось облачко ледяного пара.
И вдруг в опустившейся тишине ночной дом заскрипел – где-то далеко, кажется, в коридоре, который они обнаружили за дверью в кладовой, раздалось шуршание, словно кто-то шаркал ногами.
Рада судорожно выдохнула и испуганно посмотрела на Алексея. Он мигом поднялся, сел к ней ближе и, обнимая, прижал к себе обеими руками. Рада уткнулась лбом в его плечо. От свитера Алексея пахло костром и хвойным ароматом туалетной воды. Они сидели тихо, прислушиваясь к каждому шороху, но никаких звуков больше не доносилось.
Алексей чуть отстранился, заглядывая в глаза Раде, потом наклонился и легонько коснулся губами ее губ.
– Я пойду проверю, что там, – тихо сказал он.
Рада сглотнула, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. Отчего это? От испуга или же от поцелуя, такого мимолетного и неожиданно приятного?
– Не ходи, – попросила она. – Там точно кто-то есть… или что-то.
– Вот и посмотрим, кто это.
– Неужели ты ни капли не боишься? – удивилась Рада, у которой от страха сердце ухнуло куда-то в пятки.
– Увидеть привидение? Нет, не боюсь. Призраки вряд ли способны навредить живым.
– Тогда я пойду с тобой, – решительно сказала Рада.
Она не была уверена в том, что призраки безобидны. Там, на дороге, они гнались за ней целой толпой.
Рада поднялась с дивана, и Алексей лукаво улыбнулся.
– Не боишься?
– С тобой – нет, – призналась она и прикусила губу.
– Я польщен. – Его улыбка стала еще шире.
– Не советую расслабляться, – съязвила Рада.
Тем не менее она позволила взять себя за руку и пошла в кладовую вслед за Алексеем.
К счастью, ни в ней, ни в длинном коридоре, что вел в основную часть усадьбы, никого не было.
Когда они подошли к легонько прикрытой двери, где-то в глубине дома, но все же очень далеко раздался жуткий женский смех.
– О Господи! – в ужасе выдохнула Рада.
Алексей дернул на себя дверь, закрывая ее плотнее.
– Думаю, надо поставить тот кухонный шкаф на место, – сказал он.
– Ты же не пойдешь туда прямо сейчас?
Рада сильнее вцепилась в его плечо.
Алексей развернулся к ней, вдруг обнял за талию, крепко прижимая к себе, и сказал:
– Я рад, что непробиваемая госпожа историк наконец-то дала волю чувствам.
– Каким еще чувствам?
– Ты волнуешься за меня, и меня это радует.
На этот раз Алексей поцеловал ее дерзко долгим безапелляционным поцелуем, и Рада, кажется, совсем сдалась.
Когда они вернулись в гостиную, Алексей сказал:
– Ты устала сегодня. Укладывайся спать, а я здесь все уберу.
Рада хотела было что-то сказать, но промолчала. Алексей же, кажется, догадавшись, улыбнулся и подмигнул ей.
– Не бойся, я не пойду сегодня ночью в усадьбу.
– Я и не боюсь, – пожала она плечами и стала подниматься по лестнице.
– Кстати,– окликнул ее Алексей, – я, кажется, понял, что это за шифр на том листке из Библии.
Рада удивленно обернулась.
– И ты молчал?
– Расскажу завтра, а сейчас – отдыхать.
– Я не вынесу до завтра, – взмолилась Рада.
– Наберись терпения.
Она фыркнула.
– Ты все-таки невыносимый эгоист, Иволгин.