– Нам некуда больше идти, – ответил Алексей. – Если твой отец схватит нас, то нам обоим конец. Он ведь ни перед чем не остановится. Ты слышала, что он кричал?
Елена слышала. Князь Павел Андреевич в припадке уже забыл, кто он, и называл себя именем своего предка – Левона Хворостина, который славился не только недюжинной силой, но и жестоким характером.
Где-то совсем рядом мелькнул один факел, второй, третий. Вскоре весь лес наполнился дрожащими огнями.
– Ты прав. Надо двигаться вперед, – прошептала Елена.
Они, сжимая руки друг друга, осторожно двинулись в болото. Грязь всасывала башмаки, жижа хлюпала под ногами, в воздухе стоял запах гнили и сырости. Тем не менее идти было можно.
– Тут тропка есть, – приговаривал Алексей. – Местные мужики ее знают и мне показали. Ты только держись вот этих кочек, Еленушка.
Всадники во главе с князем Хворостиным остались позади. Они не решились сунуться в болото. Лес оглашался криками разгневанного Павла Андреевича, который, хлыстая кнутом мужиков, пытался заставить их сунуться в топь вслед за беглецами. Мужики же, однако, рассудили: лучше уж пусть их выпорют, а голову из-за свихнувшегося князя сложить они не хотят.
Елена уже обрадовалась, думая, что удастся им уйти от погони, как вдруг, сделав следующий шаг, она резко провалилась в вязкую жижу.
– Алёша! – вскрикнула она, чувствуя, как все вокруг хлюпает, сжимает ее и тянет вниз.
Алексей метнулся к ней, схватил за руку и, собрав все свои силы, вытащил из трясины. Слава богу, он сам крепко стоял на твердом островке.
Куда идти дальше, в полной темноте, Алексей понять не мог. Длинным прутом, что он сломил у хилой березки, росшей посреди топи, он прощупывал участок за участком, но везде, куда ни ткни, была трясина.
– Не та тропинка-то, – пробормотал он.
– Что же делать, Алёша? – в отчаянии прошептала Елена.
Словно насмехаясь над ними, над болотом разнесся смех князя.
– Не выбраться тебе из этих болот, Софья! Ни тебе, ни полюбовнику твоему! Так и сгинете. До утра тут стоять буду. И весь день стоять буду! А потом посмотрю, как топь вас пожрет, – расхохотался князь.
– Батюшка совсем рехнулся, – покачала головой Елена.
– Нам так и так не жить, Еленушка. – Обнял ее Алексей. – В болото дальше пойдем – провалимся. А надумаем возвернуться – князь с нас с живых шкуры спустит.
– Лучше уж я тут, с тобой, погибну, чем снова попаду в его руки, – с дрожью в голосе проговорила Елена. – Он матушку мою в подземелье сгноил, – всхлипнула она.
Алексей прижал Елену к себе и погладил по голове, попытавшись утешить, только слабо было то утешение. Не рассчитал он силы, думал, хорошо дорогу запомнил, что по краю болота шла, но страх перед князем, который почти настиг их, загнал беглецов в самый центр топи.
Они долго сидели молча, а потом Елена вдруг увидела два мерцающих огонька, которые приближались к ним не с той стороны, где их поджидал князь, а с другой, из самого сердца болота.
– Что это? – прошептала Елена.
Алексей ничего не ответил. Он с изумлением увидел, как из густой черноты ночи выходили две фигуры. Мужчина и женщина. Они были словно дымка, которая светилась серебристым светом, но была такой тонкой, что можно было видеть сквозь фигуры.
Женщина поманила Елену и Алексея рукой, предлагая следовать за ней и ее спутником.
– Болотный морок, – пробормотал Алексей.
– Нет, Алёша, я думаю, это та самая Софья и ее Ратмир. Помнишь, я тебе про них легенду рассказывала?
– И что же, нам довериться призракам? – спросил Алексей.
– А что еще нам остается?
Взявшись за руки, они молча последовали за призраками.
Тропа, по которой их вели, была узкой, но ни Алексей, ни Елена этого не замечали. Они доверились двум влюбленным, чьи жизни оборвались в этом болоте, когда они пытались спастись от помешавшегося Левона Хворостина, и смело ступали вслед за ними.
Уже ближе к рассвету они вышли на твердую землю. Красивое лицо Софьи озарилось улыбкой. Она взяла за руку Ратмира, и оба призрака исчезли.
Дашка очнулась в темноте, которая, правда, перемежалась серыми бликами пробуждающегося утра. Свет был тусклый и преломленный.
Голова раскалывалась от боли. Руки и ноги были связаны. Во рту торчала какая-то тряпка, от которой она давилась и задыхалась. Она чувствовала запах дерева, сырой кожи, смрад разложения и гнили.
Она увидела над собой сводчатый потолок и сразу догадалась, что находится в склепе. Только здесь так пахло. Она этот запах учуяла, когда пришла этим ходом выручать Елену. А тусклый свет – от крошечных витражных вставок, что были под самым потолком и служили украшением склепа.
Попытки сесть не увенчались успехом – Дашку крепко обматывали веревки, охватывая ее ноги, словно коконом.
«Гроб, – поняла она. – Я лежу в гробу».
Какое-то время она билась, пытаясь перевернуться, выплюнуть кляп, сделать хоть что-то, но все было тщетно.
Вскоре кто-то вошел в усыпальницу, и Дашка в отчаянии замычала.
Тут же над ней склонилось лицо князя Хворостина. Он был взлохмачен. Лицо исцарапано и кровоточило. На Дашку смотрели совершенно обезумевшие глаза.