– За участие в побеге сгниешь здесь! – прошипел князь. – Запороть бы тебя до смерти, да слишком легкая казнь. А надо бы, чтобы и в посмертии знала ты свои грехи.
Дашка в ужасе попыталась воззвать к князю, но он отвернулся и крикнул слуге:
– Митрофан, подай крышку!
Прежде чем накрыть гроб с живой Дарьей внутри, князь коротко рассмеялся и сказал:
– И почто только сгубила себя, дура? Ленка-то с кузнецом в болотах сгинули.
По злому отчаянию, блеснувшему в глазах князя, Дашка поняла – соврал он. Жива Елена! Жива!
Крышка опустилась на гроб, потом раздался какой-то щелчок, а Дашка тихо завыла.
Сквозь толщу дерева она услышала слова князя:
– Дверь замуруй, чтобы ни отсюда, ни сюда входу не было.
– Сию минуту, ваше сиятельство, все исполню.
Дашка выла и билась, пока Митрофан замуровывал склеп под внимательным взглядом князя.
«Не будет мне спасения, – поняла она, когда снаружи все затихло. – И правда, дура я».
Эпилог
Солнечные лучи пробивались сквозь ажурную листву деревьев, окрашивая все вокруг в теплые оттенки осени. Воздух был свежим, пахнущим землей, опадающими листьями и чем-то неуловимо старым, словно само время здесь замедлилось.
На деревенском кладбище собралась небольшая группа людей. Погода для похорон была самой благоприятной: ни дождя, ни ветра, ни холода.
Рядом стояло два гроба: один богатый, с резными украшениями по краям, с позолоченными ручками, другой – попроще.
– Вот так все и закончится, – тихо произнесла Рада, стоя рядом с Алексеем.
Две могилы выкопали рядом. Одну для княгини Хворостиной, матери Елены, которая больше двухсот лет не могла найти упокоения. Вторая предназначалась для Дарьи Кругловой, тоже умершей жуткой смертью.
Останки обеих женщин забирали в исследовательскую лабораторию, где удалось взять образцы ДНК и убедиться, что девушка, которую обнаружили связанной в гробу, действительно находится в родстве с ныне живущими представителями семьи Кругловых. Определить, являлся ли скелет, найденный в подземелье, кем-то из рода Хворостиных, не представлялось возможным.
– Однако, в будущем, если вы найдете потомков ее детей, то можно будет установить родство, – сказали Алексею в лаборатории.
Впрочем, все это было формальностью. Они с Радой прекрасно знали, кого они нашли и кого собирались предать земле, чтобы их души спустя столько веков наконец-то обрели покой.
– Все же мне ее очень жаль, – кивнула Рада на гроб Дарьи. – Простая девка, из крепостных, пожертвовала собой, чтобы спасти княжну Елену.
– Думаешь, она пожалела?
– Кто бы не пожалел, когда оказался заживо заколоченным в гроб? – вздохнула Рада. – Жаль, что никто никогда не узнает всей правды о том, как все было на самом деле.
– А как же твои сны? Тебе ведь приснилось, как Дашка прибежала в темницу к Елене и вызволила ее.
Сон этот Рада и правда увидела на следующую ночь после того, как они с Алексеем благополучно выбрались из подземелья.
– Кто поверит снам и воспримет их, как истину, Лёш?
– Я! – улыбнулся он.
– Только ты, – улыбнулась в ответ Рада.
– А помнишь ту записку, что ты нашла в архиве вместе с обрывком синей ленты?
– Помню. – Рада посмотрела на Алексея непонимающе.
– Я все думал, как человек, ее написавший, узнал о том, что было в склепе, если в него никто не входил все эти столетия.
– Думаешь, ему это привиделось?
– Вспомни, что он написал: «…то, что я увидел, не поддается никакому рациональному объяснению. Если это правда, то страшнее ничего не может быть… Склеп, нужно во что бы то ни стало попасть в склеп и убедиться…»
Раду пробрал мороз, и она поежилась.
– А как же лента?
– Ну, может, ленту он нашел где-то или просто купил похожую на ту, что была ему в видении, – предположил Алексей.
– А может, он видел портрет, – вздохнула Рада, – но так и не смог открыть темницу за ним и тайный ход в усыпальницу…
После похорон все стали расходиться. Рада с Алексеем подошли попрощаться с Иваном Петровичем и Дашей. Данила тоже был здесь. Правда, он Чёрное покидать не собирался, заявив Алексею, что у него здесь «личное» дело.
– Не рановато для личных дел? – рассмеялся Алексей.
– В самый раз, – пожал ему руку Данила.
Пожелав всего хорошего Кругловым и Даниле, Рада с Алексеем подошли к Ирине Васильевне Темниковой, которая тоже присутствовала на похоронах.
– Поедете смотреть дом? – спросила Рада.
– Нет, – помотала та головой.
– Там теперь совсем тихо: все призраки нашли свой покой, – улыбнулся Алексей.
– И все равно нет. Как вспомню те жуткие сны и плач по ночам, так до сих пор волосы дыбом становятся.
– Значит, вы не будете жить там? – спросила Рада.
– И восстанавливать усадьбу не буду, – подтвердила Темникова.
– Тогда что же вы собираетесь сделать с имением? – спросил Алексей.
– Продам, – уверенно ответила она. – Пусть найдется тот, кто сможет его понять и примириться со всем, что творили здесь сумасшедшие Хворостины. А может быть, и восстановит здание.