– Я был последним рожденным драконом. Я жаждал крови и власти и уничтожил свой собственный клан руками врагов. Великий Дракон, мой праотец не даровал мне смерти в наказание. Он создал из своего пламени яркую звезду, у подножья которой был создан маленький отдаленный мирок. Который оказался идеальной для меня тюрьмой… Меня лишили всех прав и титулов, – он поднял две руки, предплечья которых стягивали два широких черных железных обруча, – Моя сила и магия ограничена. Мои крылья стянуты этими оковами.
– И знаешь, что самое страшное? Меня не лишили бессмертия… Я буду вечно искупать свою вину.
Он, молча, схватил топор и вышел во внутренний двор, где крупные капли дождя уже срывались с резко потемневшего неба. Расставив ноги на ширине плеч, он крепко обхватил рукоятку топора и, подняв его высоко над головой, обрушивал раз за разом на поленья с исполинской силой. Она окунула его вновь в эту боль, в эти темные воспоминания. Дерево хрустело, разлетаясь мелкими щепками. Воздух вокруг парил, не принося свежести.
Он не слышал, как она подошла. Лишь почувствовал касание её пальцев к своей коже, к своим крыльям. Что-то тёмное шевельнулось внутри него. Он повернулся, пытаясь отстранить её руку. Но она молчаливо и настойчиво касалась ладонями его щёк.
Отбросив в сторону топор, он приподнял её на руки и прижал к ближайшей голубой стеклянной стене, посадив на небольшую полку, с которой смахнул какие-то садовые инструменты. Его тёмная сущность требовала жертвоприношений, требовала живой плоти. Он вдыхал её дыхание в опасной близости. В опасной близости от падения в пропасть.
Нет, его тёмная сущность не должна вырваться.
Не сейчас.
Не с ней.
Слишком коварен этот омут шафрановых глаз. Окунувшись в неё, он уже не сможет обрести свободу.
Схватив зубами её нижнюю губу, он больно укусил:
– Не зажигай пламя, если не собираешься гореть, – и, взяв всю волю в кулак, отстранился. Руки мелко дрожали. С разодранной в клочья душой он развернулся и зашел в дом.
Камин быстро разгорелся красными жаркими искрами.
– Чёрт.. Идиот… – он резко встал, накинул куртку и вышел опять во двор.
Она всё так же сидела на полке, притянув намокшие коленки к груди. Он боялся увидеть слёзы, увидеть боль в её глазах, упрёки, разочарование. Но она лишь задумчиво улыбалась, подставив лицо навстречу каплям, летящим с неба. О чём она могла думать знали только звёзды, скрытые за тёмным саваном грозовых облаков.
– Прости… Ты не виновата во всей этой… – сдержав ругательство, он тяжело вздохнул, растрепав свои волосы, – Я просто не думал, что некоторые вещи возможны сейчас… Чёрт, я вообще мало о чём думал последнее время…
Она спрыгнула мягко на землю и, хитро улыбаясь, потёрлась щекой об его небритый подбородок. Может ему показалось, но от её движений в воздухе оставался призрачный огненный след.
Феникс эволюционировала. И очень быстро. Шафрановые глаза горели ультрафиолетом, выжигая дыру в его темной сущности, в его темных мыслях.
– Я перегоню машину и закажу нам еды, – ему нужно было побыть наедине с собой, – Не выходи главное из дома. Пожалуйста.
Он сидел на капоте своего железного монстра, поставив ботинки на массивную защитную решетку бампера, словно не замечая дождя стекающего по его куртке и обуви. Что-то незримо менялось вокруг, но он был не готов принять эти изменения, перемалывающие его в своих жерновах. Он даже сразу не заметил, как дождь резко превратился в снежные хлопья, неестественно медленно опускающиеся на землю. Но ни одна снежинка так и не достигла поверхности.
В один момент время будто остановилось. Будто эта маленькая планета перестала вращаться вокруг себя и своей одинокой звезды.
И снег полетел вверх.
Штольц, затаив дыхание, смотрел на мир вокруг, который словно перевернулся вверх ногами.
Дверь в дом бесшумно открылась перед ним, выпустив оттуда незримую магию Феникса. Её распущенные волосы горели пламенем. Вкус огня был везде. Она сгорала, превращаясь в горстку пепла, и возрождалась как первая искра костра. Ким стоял, заворожено наблюдая, как она притягивала к себе искры отовсюду – из разгоревшегося камина, из вспыхивающих молний в окнах, из воздуха вокруг. И даже из защитного Периметра дома она жадно пила огонь. Воздух дрожал, отчаянно звеня и искрясь. Её одежда давно превратилась в пепел, и Феникс, прикрытая лишь своими длинными волосам, едва дыша, стояла у камина. Сетка порталов была вновь распахнута.
Чувствуя, сладкий вкус золы на языке, Ким видел там, в недрах пространства и времени, рождение последнего дракона. Она протянула руку к новорожденному существу, едва расправившему свои алые крылья. Ким обхватил своё запястье и заворожено смотрел на Феникс. Он уже знал, что произойдет в следующую секунду. Её пылающая ладонь оказалась горячее юного дракона. Обхватив его лапу, Лю оставила на нём жгучий ожог и отдернула испуганно руку.
