Обладатель голоса целовался до звезд в небе, которые Билл вручную сейчас собирал и швырял в темноту, и сам летел в неё следом. Полные, потрясающе вкусные губы, которые в его представлении сразу стали карамельными, нежно посасывали губы Билла. Он пил дыхание своего врага, который, издеваясь и злорадствуя, вполне себе беспрепятственно гладил его тело сильными и горячими пальцами. Было удивительно, что от этого его не било разрядами, а предательское тело только поддавалось потрясающе целующемуся злодею. Нежные губы выпивали слезы Билла, порхая по векам и скулам, рождая немыслимое желание - принадлежать этому... А ещё неизвестный похититель потрясающе пах. Биллу казалось, что этот запах – моря, неба и свободы - он узнает теперь из тысячи, а легче всего будет ощутить его на своей коже, по которой порхали жадные руки, он впитывался, вливался нежными трепетными ручейками, насыщая, заражая безумной тягой к своему обладателю, пленяя и так плененного Билла. Которому было уже совершенно все равно, где он и что он, лишь бы этот влажный рот никогда не отрывался от вены, сладко трепыхавшейся под теплым языком. Зубы похитителя смачно впивались в незащищенную кожу шеи, а тот же язычок зализывал злодейство. Но Биллу было совершенно неважно, что именно делал злодей, в объятиях которого он сейчас плавился, лишь бы не отпускал ни на секунду.
И он не отпустил. Билл поймал себя на желании разглядеть лицо мужчины, но ничего не вышло, свечи, висевшие хороводом, уже потухли. И оставались только пальцы, которые устремились к злодейской голове. Билл чувствовал высокий лоб, нежную кожу скул, красивой формы нос и губы, прочувствовать которые мешало их постоянное движение по груди одурманенного парня. Но злодей отловил губами палец Билла и стал его нежно посасывать, вырывая из парня приглушенные стоны, которые, вопреки всему, были похожи на настоящие. Правда, Биллу до этого факта было как до луны, которая участливым краешком светила в окно, но ничего не освещала, оставляя похитителя красивым, жарким, нежным и темным пятном.
Тело над Биллом напряглось, и свидетельство большого чужого возбуждения вонзилось в него. Это простое движение до звона в паху ударило по нервам парня, обеими руками вцепившегося в своего губителя. Несколько движений взад и вперед, и пленитель, неожиданно отступая от своей мрачной роли, кончил с мягким и протяжным стоном, лишь вдавливаясь своим извергающимся членом в беззащитного Билла. Последний тоже был готов, но злодейская рука быстро это дело пережала у основания. От отчаяния и предчувствия беды Билл взвыл не своим голосом, продолжая настойчиво вжиматься в расслабляющееся тело над собой.
- Потерпи, мой хороший, - прошептал самый красивый голос в мире, и Билл моментально успокоился, или даже наоборот - воодушевился скорой расправой над собой.
Голова похитителя, усеянная пышной и длинной копной волос, устремилась к низу, туда, где более всего сейчас нужна была помощь. Со вкусом стянув до конца с Билла все те же пижамные штаны вместе с бельем, он глубоко втянул носом запах и, видимо, оставшись довольным, выстонал что-то неразборчивое для дрожащего сознания Билла. Однако страдалец ошибался пытаясь предугадать развитие событий, и вместо того, чтобы злодейский язык коснулся исходящей всеми возможными соками головки, он нырнул основательно ниже, погружая парня в состояние отключки. Нежный язык запретно касался стенок тугого входа и, ничуть не смущаясь, лез внутрь под аккомпанемент несмолкающих стонов извивающегося парня, со вкусом растягивал нежное отверстие, чуть прикусывая тоненькую кожицу. Билл понимал, что на сегодня его страдания закончились, потому что он точно уже не выдержит больше. В этот момент злодей перегруппировался и принял в свой рот большое свидетельство наступающего счастья. Билл, протяжно взвыв, несколько раз толкнулся во влажное тепло и бесконечно долго потом в него изливался, не встречая сопротивления, а, наоборот, приободряемый движениями такого податливого горла.
Очнулся Билл полностью мокрый, как из душа. И долгое время не мог прийти в себя, пошевелить конечностями, или даже просто открыть глаза. Пятая попытка увенчалась успехом, и юноша с разочарованием понял, что он у себя дома, мало того, в своей собственной постели, никакого злодейского присутствия рядом, и он, похоже, действительно мокрый. Это было последнее, что он ощутил, проваливаясь в сон.
*****
«Что это за хрень?» - выругался Билл, глядя, как неугомонные кошки тихо спариваются без стыда и стеснения на его просыпающемся теле. Однако посыл дошел до хозяина, с тоской сжавшего ладонью тут же начинающий опадать член.
- Ну, что за хрень? - прошипел Билл, тут же вскакивая с кровати.
Внезапная слабость заставила тело вздрогнуть, и парень опустился в свое любимое и очень удобное кресло, где нервным жестом руки начал прогонять настойчиво шипящих кошек с груди.
Вспомнились злодейские руки. И тоска начала заползать в смягчившееся сердце. Билл шлепнул с чувством по маленькому чайному столику, на котором жалобно звякнула фарфоровая кружка.
