Надо разобраться в себе, настойчиво требовал от себя Билл, надо, вот только никак. Все, что было, не укладывалась в низко склоненной черноволосой голове.
С одной стороны, он задавался вопросом – стоил ли весь вчерашний кошмар столь прекрасной, нежной и упоительной ночи? Ответ «нет» вырисовывался тут же, не взирая на блаженное томление в груди. А также нескончаемым потоком шли вопросы – кто есть злодей? За что он так с ним? А ответов на них пока не предвиделось.
«Не надо было засыпать, может, разглядел бы его» - подумал измученный Билл. Дрожь сама рождалась от воспоминаний о чарующем, немного низком голосе, о запахе, чувствуя который рождались все те ощущения, что Билл привык считать своими. И свобода - свобода не давала покоя растерянному парню. Гребаная свобода, которой его лишили, оставили без того чувства защищенности, которое он не терял по жизни, а сейчас ощущал себя опустошенным без него, разочарованным – без уверенности, что все эти прекрасные чувства, родившиеся ночью, были правдивы. Ему не должно было быть так хорошо с ним, с горечью чувствовал Билл, не должно.
«А он был нежен» - как мантру, повторял себе Билл, пока мылся, пил дорогой успокоительный чай из-за границы, собирался и обдумывал свои дальнейшие шаги на пути к разрешению этой слегка затянувшейся загадки.
Кабинет департамента магии, в котором привычно работал Билл совместно с синьором Паоло Бордже, пустовал. «Неслыханное дело» - подумал парень, впервые не застав в это время свое начальство на месте. Однако долго ему размышлять не пришлось, синьор предстал пред черны очи своего помощника, что-то злобно и неразборчиво шипя по пути к столу. Казалось, на Билла, стоящего тут в ожидании, он не обратил ни малейшего внимания. Парень собрался и произнес:
- Синьор Паоло, могу я обратиться с просьбой?
Издалека начал, подумалось парню. Мужчина нехотя поднял серые глаза на помощника и приготовился выслушать.
- Мне необходима пара дней для решения некоторых семейных проблем. Могу я оставить службу? – почувствовав неуемное возбуждение, закончил мигом раскрасневшийся Билл.
Паоло странно глянув на парня, кивнул, но потом передумал и сказал:
- Только на день, Вильгельм, завтра конгресс магов конфигурации, нам необходимо быть там, если ты помнишь.
Билла, которого неприятно царапнуло использование его длинного имени, буквально сжало от стыда. Он совершенно не помнил об этом конгрессе, на который собирался, весьма заинтересованный, ещё пару дней назад.
- Хорошо, - ответил юноша, совершенно не понимая, чем ему поможет этот выторгованный у судьбы день.
А мужчина так и смотрел на него проникновенным тяжелым взглядом, в котором сквозило если не понимание, то намек на это. Билл, который, постепенно учился жить по наводке интуиции, мгновенно зацепился за этот факт и начал ворочать тяжелые мысли в голове. Но никто так и не произнес больше ни слова. Играть в гляделки было неприятно, а поэтому, аккуратно поправив свой плащ, юный маг поспешил к дому Андреаса.
Его ждали, как выяснилось, в приятной компании Пионы за весьма нехитрым, но милым времяпрепровождением. Биллу так и хотелось задать вопрос парочке – «Ну что вы как кролики?» Но, вовремя попридержав язык за зубами, Билл понял, что не ему судить любвеобильных друзей.
Пиона, не спеша покинуть общество Билла, предложила ему чашку горячего шоколада. Через несколько минут горячий напиток обжег горло парня, рождая воспоминания о том, как горело оно под губами злодея. И буквально все в парне воспротивилось такому повороту событий, он просто не мог и не хотел верить, что человек, обрекший его на такое, достоин хотя бы доли того скопища чувств, что испытывал он. И выкинуть из головы все это не представлялось возможным. Билл намеренно про себя называл все это приворотом. Он осознавал необходимость перестать воспринимать злодея как самого лучшего партнера в жизни, но результата не было. Пиона, глубокомысленно наблюдавшая за бегом мыслей Билла по его лицу, тихонько села рядом и начала шептать, совсем как мама, в момент, когда становилось совсем плохо:
- Ничего, Билл, все пройдет, все наладится.
А он не отвечал, просто впитывал тепло этого дома.
Потом Пиона встала и вышла из просторного зала, в котором они находились. Зашел Андреас, который стал немного переставлять мебель, оставив Билла безучастно наблюдать за этим процессом.
- Ты извинился? – Биллу почему-то стало крайне важно спросить об этом.
- Да, - тихо и буднично отозвался друг.
И этим своим простым и тихим согласием подтвердил догадки Билла, что для друга все уже давно изменилось, чему парень искренне обрадовался. Эта простая теплота и легкость, которую дарила Пиона своим присутствием, заслуживала подобного отношения.
- Береги её, - мечтательно прошептал Билл.
- А ты какой-то другой стал, - вдруг сменил тему Андре.
Другой, подумал Билл и добавил про себя, что друг поменялся гораздо раньше него. И это не пугало, наоборот, вселяло уверенность, что так и должно было случиться.
