Когда ночью начинается отгрузка готовой продукции, работы у Шьямлала прибавляется. Он отвечает за погрузку и должен следить, чтобы рабочие не вынесли чего за ворота и не кинули в кузов лишнего.
— Есть что-нибудь? — подъезжая, обычно спрашивал его водитель.
Сначала Шьямлал лишь недоуменно пожимал плечами.
— Дела, дружище, можно проворачивать и здесь, — подмигивал ему водитель. — Эх ты… лопух!
Раньше Шьямлал даже не догадывался, что можно неплохо заработать, если недогрузить полсотни лопат или мотыг: за смену, смотришь, и наберется сотни две лишних, а это — уже деньги. И никакого риска. Если кого-то и накажут, то прежде всего тех, кто работает на прессе, за то, что дали неполную партию товара. Случалось, им приходилось платить по нескольку месяцев подряд.
По ночам, оставаясь одни, Рамми и Самира чувствовали себя совершенно беззащитными. Возвращаясь часам к десяти утра, Шьямлал сразу валился на кровать и тут же засыпал.
— Если трудно, присмотрел бы комнатенку где-нибудь поближе, — несколько раз заводила речь жена. — Там, говорят, и дешевую можно подыскать… Тогда и не придется ходить так далеко.
— Нет там никаких комнат, — терпеливо объяснял ей Шьямлал. — Есть только глинобитные мазанки… Земля-то государственная, вот кое-кто и пользуется этим. А один и вовсе стал землю в аренду сдавать. Верить ему никак нельзя. Свяжись с таким, а потом тебе же придется бежать куда глаза глядят.
— Зачем же бежать, если ты заплатил?
— Да заплатил-то жулику. — Шьямлал начинал терять терпение. — Жулик он настоящий.
— И работы опять же нет, — имея в виду Самиру, со вздохом говорила жена и умолкала.
Переезжать куда-то на новое место Шьямлалу совсем не хотелось, хотя добираться до работы было и далековато. Однако даже одна комната становилась им не по карману, да и хозяин то и дело грозился выселить. Наконец вмешался Харбанс.
— Вы не можете требовать с него больше, чем за шесть месяцев! — заявил он домовладельцу. — И если вы не оставите их в покое, я найду им другое жилье, но клянусь, на их место я вам такого подселю, что вы взвоете!
— Мне что? Пусть живут, — залепетал домовладелец испуганно. — Мне ведь только свои деньги получить надо.
Договорившись о сроках погашения долга, они условились, что со следующего месяца тесть будет платить десять рупий наличными.
На следующий день Харбанс явился к ним вместе с Тарой.
— Ну, как думаете жить дальше? — начал Харбанс.
— О чем это ты? — не понял Шьямлал.
— Как жить будете дальше? — повторил Харбанс. — Как вы сейчас живете, это мы знаем. Дальше так нельзя. Сейчас работа у вас есть, а что будет завтра — неизвестно. Да и о ней тоже подумать надо. — Он кивнул на сидевшую напротив Самиру.
— Может, я чего-то не понимаю, — недоуменно развел руками Шьямлал. — Все, что зависит от меня, я делаю.
— То, что я скажу сейчас, вам, наверно, не понравится, — взглянув на Тару, заговорил Харбанс. — Может, даже причинит боль… но все равно вы подумайте. — Он снова повернулся к жене, словно ища у нее поддержки, и только после этого продолжал: — Я имею в виду Бирена. Надежд никаких не осталось… И с этим надо смириться. — Он обвел взглядом собравшихся.
Мать сидела неподвижно, опустив голову. Самира с тоской смотрела в окно. Шьямлал не сводил с Харбанса округлившихся глаз.
— Я хочу сказать… надо обдумать каждый шаг, — проговорил Харбанс и посмотрел на Тару. Видя, что она не возражает, он уже увереннее продолжал:. — Если власти признают, что Бирен погиб, то можно требовать, чтобы вам выплатили компенсацию. Ведь он пропал при исполнении служебного долга. И всю ответственность за него несут власти; они либо должны отыскать его, либо выплатить компенсацию тем, кто находился на его иждивении или получал от него материальную помощь. — Харбанс выдержал паузу и добавил: — А для этого придется побегать. И в муниципалитет, и в Главное управление.
— Но я же никого там не знаю!
— Не знаете, так узнаете. Но сначала вы должны решить это для самих себя. До тех пор пока вы сами не решили, ничего добиться нельзя. Это трудно, я понимаю, но необходимо. И первое, что вам надо сделать, — это подписать заявление, что вы тоже пришли к заключению, что Бирена в живых нет… Времени прошло немало, и теперь уже вам придется добиваться от властей, чтобы они официально признали факт его гибели. И только после этого можно на что-то рассчитывать.
В комнате стало необычно тихо. Первым подал голос Шьямлал.
— Как она, — тихо сказал он, кивнув на жену.
— Ну как, мать?
— Делайте, как считаете нужным, — не поднимая глаз, почти шепотом проговорила Рамми. — А у меня что-то все в голове перемешалось. — Она уткнулась лицом в колени.
— Дело в том, что заявление придется подавать от вашего имени, — осторожно заметил Харбанс.
— Какое заявление?
— О котором я только что говорил.
— Пиши все, что считаешь нужным, я подпишу… Его теперь все равно не вернешь. — Голос у нее дрогнул.
