— …Он однажды вечером Ратти видел — знаете где? Позади церкви!
Желавшая узнать все подробности Шьямали обняла Тару, с любопытством склонила голову ей на плечо. К ним тут же присоединились еще четыре девочки. Пять черных головок — словно пять лепестков черного лотоса. А над ними шестая — как капюшон древней кобры.
Книга выпала из рук Ратти. Она встала, чувствуя, как при одном взгляде на сгрудившуюся вокруг Тары кучку девчонок ей словно жарким огнем жжет подошвы. Быстрыми шагами подошла к Таре. Девчонки сразу замолчали, искоса бросая на Ратти насмешливые взгляды. Как будто нащупывая дорогу в кромешной тьме, Ратти сказала сдавленным, хриплым голосом:
— Я ведь про вас никогда ничего не говорила…
По лицу ее хлестнул чей-то безымянный взгляд.
— Ишь ведь, еще и совести хватает говорить такое! Да все другие девочки не такие бесстыжие, как ты!
У Ратти зачесались ладони. Неудержимо захотелось сгрести их всех за волосы и хорошенько стукнуть лбами о толстые стволы горных сосен.
Смеясь, подошли брат Тоши Трилоки и его приятель Паши.
Паши, осклабившись, окликнул Ратти:
— Эй, ты не голодная? Могу накормить! — И с нахальной усмешкой поправил шорты.
Ворота, запиравшие где-то там, внутри, какой-то шлюз, вдруг исчезли, сломались, и кровь хлынула по жилам Ратти бешеным потоком. Подскочив к Паши, она вцепилась ему в горло и одним броском швырнула на землю. Нанося удар за ударом, Ратти колотила его так, будто это был не мальчишка, а каменная глыба, которую непременно надо было разбить. В каждый удар она вкладывала всю свою ненависть. Все отвращение.
Голова и лицо Паши были разбиты в кровь, когда Трилоки, напрягая все силы, кое-как сумел оттащить Ратти от своего приятеля.
Ратти обвела детей налитыми кровью глазами и спокойно, резко отчеканивая каждое слово, сказала:
— Еще раз кто так скажет — задушу на месте.
Лицо Паши было забрызгано грязью и кровью. Кто-то уже пытался мокрой тряпкой стереть кровь. Паши открыл было глаза, но, увидев пред собой Ратти, в страхе зажмурился.
— Паши! — Голос Ратти звучал сурово, жестко, но в нем не было враждебности.
Из глаз Паши текли крупные слезы.
Ратти наклонилась к нему, дотронулась пальцем до его лба:
— Тебя сегодня нельзя было не отлупить, слышишь?
И снова, окинув взглядом пестреющую разноцветными пятнами толпу безмолвно стоящих вокруг мальчишек и девчонок, прибавила:
— Грозить никому не буду, а только запомните: если ко мне кто пристанет, я этого так не оставлю!.. Понятно?
Повернулась и пошла было прочь, но вдруг остановилась и несколько минут стояла неподвижно, словно предоставляя желающим возможность отомстить за Паши. Никто к ней не подошел.
Ратти медленным шагом начала спускаться по склону Джаку[15]. Теперь она была уверена, что сможет постоять за себя.
Перед тем как повернуть домой, Ратти поглядела на дом дяди Хана и заметила, что в воротах стоит Асад, его сын.
Ратти опрометью бросилась к нему.
— Ой, братец Асад! Вы сегодня еще не поднимались наверх? А я вас на Мале[16] искала.
— Ты откуда, Ратти? — В голосе Асада слышались одновременно нежная заботливость и легкое беспокойство.
Ратти засмеялась:
— Я с Джаку спустилась. А вы чего здесь стоите?
Асад открыл ворота и, обняв Ратти за плечи, ввел в дом.
— Асад-бхаи[17], а я сегодня Паши здорово побила! Знаете Паши? Он в том доме живет, где почта.
Асад легонько приложил палец к ее губам:
— Разговоры потом. А сейчас давай-ка поешь немного, хорошо?
Тетя уже успела выставить целое блюдо фруктов, соленых фисташков. Глаза Ратти засверкали.
— Ой, сколько!..
— Наверху-то ничего не ела?
— Нет, там не до того было. Сразу эта драка началась. Ох, как я сегодня Паши отделала, в кровь ему всю башку разбила!
Тетя поглядела на Асада, Асад — на Ратти.
— Как же ты одна могла его так побить? Он, наверно, первый начал?
— Нет, братец Асад, я первая ему залепила…
— А другие ребята что? Стояли и смотрели?
— Стояли и смотрели, Асад-бхаи. Зато теперь все знают: если кто меня заденет, я так сдачи дам, что не поздоровится!
Асад ласково похлопал ее по спине. Серьезно спросил:
— Хочешь выслушать один совет?
— М-м… Если только будет что слушать, Асад-бхаи.
Тетя весело рассмеялась.
— Видишь ли, Ратти… Паши, кажется, действительно здорово побит…
Ратти взглянула на него удивленно:
— А вы-то это откуда знаете, братец Асад?
— Твоя мама по пути из дома Паши заходила сюда. Так вот, когда тебя дома спрашивать будут, говори, что он первый начал, поняла?
Ратти решительно покачала головой:
— Не буду я врать. Мне ведь сегодня все равно пришлось бы кого-нибудь отлупить. Они… Они всегда дразнят меня…
Неожиданно голос Ратти прервался, и на веках заблестели жемчужины слез. Она изо всех сил крепилась, но потом не выдержала и с горьким плачем закрыла лицо руками.
Асад отнял ее руки от лица и, строго поглядев в переполненные слезами глаза, сердитым голосом приказал:
— Все! Перестань сейчас же!
— Знаете, они что говорят? «Ратти — плохая… Ей мальчишки нравятся… Ее за церковью видели…» А я ведь, братец Асад, ни про кого ничего плохого не говорю… Ни с кем не ссорюсь… Только вот это старое дело…
