— Поди-ка сюда, Ратти. Вот так. А теперь послушай, что я тебе скажу: Ратти — хорошая девочка. Добрая и отважная. И пусть она это запомнит на всю жизнь.
Ратти, вся еще в слезах, весело рассмеялась, поглядела на тетю, потом на Асада и утерла глаза.
Асад погладил ее по выгоревшим на солнце волосам и серьезным тоном закончил:
— А теперь эта девочка пойдет домой. Когда мама спросит ее, она ей расскажет все как есть и…
В глазах Асада было что-то такое, чего Ратти в этот момент не могла понять.
— И больше ни с кем об этом разговаривать не будет… Никаких перекрестных допросов.
Ратти обернулась к тете:
— Асад-бхаи меня досыта советами накормил… А теперь можно мне конфетку?
И, поймав на себе пристальный взгляд Асада, плутовато улыбнулась:
— А я знаю, что вы сейчас хотите сказать, Асад-бхаи!.. Что конфеты только маленьким девочкам дают, а Ратти уже большая стала!
Асад протянул было руку, чтобы потрепать девочку по волосам, но рука его, чуть коснувшись волос Ратти, вдруг застыла в воздухе. Несколько секунд две пары глаз глядели друг на друга, не отрываясь, не мигая, пока наконец тетя, рассмеявшись, не выпроводила и Асада, и Ратти на веранду.
В эту ночь, едва только Ратти уснула, перед ее глазами в темноте разгорелось вдруг жаркое пламя. Жар этого огня согревал ее подушку: она чувствовала его веками, корнями волос, крохотной своей девичьей грудью…
Ратти — хорошая девочка. Добрая и отважная. И пусть она это запомнит на всю жизнь…
Ратти передвинула фишки на игральной доске и вдруг замерла, задумалась.
Заметив, что Асад пристально глядит на нее, недовольным тоном спросила:
— Что вы на меня так смотрите, братец Асад?
Асад усмехнулся:
— Ты раньше волосы не так носила.
Ратти даже не улыбнулась в ответ. Капризно сдвинула брови:
— А что, не нравится?
— Нравится. Только раньше было гораздо лучше.
Ратти молча сложила доску, убрала фишки и поднялась с места:
— Ты не будешь больше играть?
— Нет…
— Наверх идешь?.. К тете?..
— Мы ведь с вами не ссорились, Асад-бхаи… А что, вы хотите на меня тете пожаловаться?
Асад рассмеялся:
— Подумать только, ведь такая малышка была! А теперь смотри-ка: режет тебя по всем правилам!
Ратти не выдержала и прыснула со смеху:
— Вы, братец Асад, наверно, никогда не сможете забыть, что я прежде маленькой была!.. И еще меньше… И совсем крошкой.
— А что ты думаешь? Как ни приеду на каникулы, каждый раз с тобой какая-то перемена! То ты волосы заплетать начала, то на тебе вместо детского платьица — рубашка, как у взрослых… Того и гляди, еще раз приедешь — а ты уже с покрывалом на голове ходишь!
— А вы все такой же, правда?.. Я вас вот что спросить хочу: вам еще сколько лет учиться осталось?
Асад почувствовал на своих щеках мягкое тепло, исходившее от Ратти. Он помолчал немного, а потом сказал серьезно и многозначительно, словно открывая какой-то важный секрет:
— Только один год. Потом — служба… А потом, Ратти…
— Ну говорите, говорите, Асад-бхаи, я вас слушаю!
Асад вдруг запнулся и замолчал, словно неожиданно наткнулся на какое-то препятствие и должен был в присутствии Ратти преодолеть его, демонстрируя всю свою ловкость.
— Потом однажды, с разрешения твоих родителей… Однако нет, Ратти… Они-то наверняка будут недовольны, но…
Ратти метнула в сторону Асада озорной, веселый взгляд:
— Неужели это тоже нужно выпрашивать у мамы, как конфетку? И вы пойдете, Асад-бхаи?
Гордое личико Ратти стало в эту минуту в тысячу раз прекраснее — так по крайней мере показалось Асаду. Задумчиво покачав головой, он тихо сказал:
— Да, видно, тетя правду говорит: Ратти — не просто девочка, она еще…
Ратти сразу же насупилась:
— А что же еще?
— Она еще и ратти[18] крепкого металла — вот что она такое!..
Ратти кокетливо улыбнулась:
— Вы с тетей иногда очень хорошо говорите!
Асад подошел к ней совсем близко. Почтительно склонил голову:
— Что еще прикажет госпожа?
Ратти поглядела на Асада с загадочной, манящей усмешкой на губах, затем, чуть коснувшись его руки, сказала:
— Асад-бхаи, вы знаете, что иногда чувствует девочка, когда надевает новое платье?
Асад будто не слышал ее, только глядел ей в лицо не отрываясь. Потом наклонился к ней и крепко поцеловал.
Ратти тихо засмеялась и в радостном самозабвении закинула руки ему на плечи:
— Асад-бхаи! Это было… ну совсем как новое платье!
И вот уже Ратти приникла к окну медленно взбирающегося вверх вагончика. Калка[19] осталась позади.
Перед глазами проплывают маленькие станции, цепи гор, висящие над пропастью горбатые мосты… Ослепительно сияют в синем небе молочно-белые комочки облаков. Впереди, на зеленеющих склонах, алеют побеги дрока.
Сперва — Джатог. Потом — длинный туннель у Саммер-хилла. Потом, наконец, Симла…
Вокзал. Нескончаемо длинный подъем к дому. На повороте глянула на дом дяди Хана. Если постучаться, если открыть ворота…
Нет, сейчас нельзя — рано. Надо выждать хоть несколько часов. Она войдет в этот дом, увидит тетю, дядю Хана и… Асада. Асад-бхаи!.. А потом — чай в комнате дяди Хана. Он устраивает его там регулярно, каждый раз, когда она приезжает в Симлу.
Ратти просто не терпелось попасть туда.
