– Виноват, стало быть, – Птицелов слегка поклонился. Слова не вязались с его выражением лица – чисто кот, объевшийся сметаны. – Хочешь, принесу тебе нового петуха? И несушек с десяток. А то совсем пусто во дворе стало. – Сердце застучало радостно, но я вовремя захлопнула рот, не успев согласиться. Ведь и новых кур потравить могут. А если нет – так впереди зима – только и знай, корми их, а яиц не дождёшься.
– Благодарствую, только о курах я не забочусь. Весной выменяю у деревенских.
– Таких у них нет, – мечтательно возразил Птицелов. На секунду я снова почувствовала искушение, но продолжала гнуть своё:
– Если хочешь удружить мне – о другом попрошу.
Мужчина посмотрел на меня с доброжелательным интересом и кивнул:
– Проси, Яга.
Василиса или Иван? Я сглотнула слюну, стараясь не выдать волнения.
– Слышала, ты любого человека найти можешь птичьими глазами. Если правда – я бы хотела узнать, жив ли мой друг.
– Друг? – переспросил Птицелов – и мне это ой как не понравилось. – Кто таков?
– Иван, царский сын младший. С виду богатырь с золотыми кудрями. Я…Я за него беспокоюсь. Предсказала гибель бесславную, теперь сама не знаю, кто меня за язык тянул.
Птицелов размышлял довольно долго. А потом спросил:
– Люб тебе царевич этот?
Настала моя очередь призадуматься. Я ответила честно, представляя, что Иван стоит за спиной и слышит эти слова:
– Он мой друг и дорог мне.
– Хорошо, что старый гусак жив. Он должен был видеть и запомнить твоего… друга. Я поговорю с ним, чтобы знать, каков из себя Иван-царевич. И найду его, если жив. Дай мне несколько дней.
– Буду в долгу перед тобой, – поклонилась я, от души надеясь, что Птицелов не увидит моих дрожащих рук. Он пугал меня, но внутреннее чутье подсказывало – мне вреда не причинит. Можно немного поиграть с огнём, раз выпала такая возможность.
Птицелов не сказал, когда вернётся Каждый день я подолгу бродила вокруг дома, высматривая – не прилетела ли его ворона, не показался ли он сам на краю леса. По утрам от холода пар шёл изо рта, и я с тревогой ожидала, что вот-вот зарядят осенние дожди, превращая дороги в непролазную грязь. Коз выпускать перестала – все равно в лесу им уже нечего было есть, но сама иногда уходила – пройтись по знакомым тропам, а то и набрать мясистых опят.
– Здравствуй, Яга, – Птицелов показался из-за дерева так внезапно, что я чуть не взвизгнула. Удержалась, иначе позору не оберёшься.
– Птицелов, – только на такое приветствие меня и хватило. Я вежливо наклонила голову, но прежде отметила, что выглядит мужчина неважно. Он казался не больным, нет, но смертельно уставшим. Тени залегли под глазами, резче обозначились морщины на лице, да и сам он был непривычно мрачным.
– Иван-царевич далеко отсюда. Но он жив, – сообщил Птицелов и замолчал. Я растерялась, поскольку рассчитывала на более подробный рассказ.
– Будь моим гостем, там и поговорим? – хотела предложить уверенно, а получился вопрос. Мой знакомый всегда был странным, но сегодня он выглядел как-то не так. Чужим, словно в первую нашу встречу.
– Нет. У тебя сегодня другие гости, не хотелось бы с ними встречаться, – сказал Птицелов, и мне стало не по себе.
– Тогда мне стоит поспешить домой, – рассудила я вслух вместо прощания, и зашагала по тропе.
– Яга! Со всеми своими друзьями в баньке паришься? – долетел до меня ядовитый вопрос, и я почувствовала, как кровь бросилась к щекам, обдавая их жаром. Остановилась, и несколько раз вдохнула, успокаиваясь. Я не сделала ничего стыдного, и теперь злилась на Птицелова за то, что заставил меня чувствовать призрак вины. Обернувшись, крикнула ему:
– Только с молодыми и весёлыми! – и от души показала оттопыренный средний палец. Пусть он не знает, что это значит, зато мне полегчало. Домой шагала торопливо, едва ли Птицелов стал бы шутить насчет незваных гостей. Я не знала, с добром ко мне идут или с худом, и жизненный опыт подсказывал, что второе вероятнее.
Пятеро конных показались со стороны поля – и лошади у них были как на подбор, редко встретишь таких рослых, да гладких. Они приближались так быстро, что бежать и прятаться было бессмысленно, да я и не собиралась. Так и стояла у ворот, уперев одну руку в бок, а другой прикрывая глаза от солнца.
– С чем, добры молодцы, пожаловали? – крикнула я, когда всадники были совсем близко. Известно, что ведёт беседу тот, кто задаёт вопросы, и мне хотелось взять инициативу в свои руки. Старший по виду витязь с красивой бородой спешился, поклонился и ответил:
– Ищем вещую бабу по прозванию Яга, что живет одиноко в этих краях.
– А что вам от неё надо? – сощурилась я. Тревога на сердце таяла, оставляя чувство облегчения – уже было ясно, что передо мной не душегубы. Раздражал только молоденький воин с волнистыми волосами и тонкими усиками – беспрестанно крестился и что-то бормотал со скорбным видом.
– Помолчи, Алексий! – шикнул на него бородатый и дружелюбно обратился ко мне: – Царица наша, Василиса Прекрасная, велела передать тебе дары и своё покровительство.