‒ Скорее всего, ‒ согласился Арман и снова пустился в пространные комментарии и объяснения. Непонятно для кого. Для себя? Для заказчицы? Старался показать, какой он преданный и компетентный. ‒ Остаточная сущность. Нападает на детей и заставляет их пережить то, что когда-то пережила сама. Мысленно пережить.
‒ Нападает? ‒ повторил Ши с ясно прозвучавшей неприязнью, и Арман тут же напрягся:
‒ Ты о чём?
‒ Не важно, ‒ пробормотал Ши и спросил: ‒ Сколько ей было?
‒ Вроде восемь. Или чуть больше, ‒ нехотя откликнулся демон. ‒ Какая разница?
Может и никакой.
Неприкаянная душа. Одновременно не находящая себе места и крепко привязанная к нему. Всего восемь лет жизни и целых тридцать нежизни. Одиночество. Груз ужасных воспоминаний, который ни с кем не разделить. Тяжёлый камень на хрупкой шее, не позволяющий взлететь.
Ши вскинул голову, посмотрел на заказчицу.
‒ Вы хотите, чтобы я убил маленькую девочку?
Красивое лицо исказилось. Словно он не спросил, а ударил. Хлестнул с размаха, безжалостно и резко. Женщина дёрнулась и воскликнула громко, почти закричала:
‒ Она уже мертва! Дух! Чудовище! Ты бы видел, что она сотворила с моей дочерью. За что? Почему моя девочка должна была пережить такое? ‒ а потом метнулась к Арману, с тем же негодованием, злостью и исступлением: ‒ Ты же уверял, он всё сможет, всё сделает!
‒ Я сделаю, ‒ спокойно подтвердил Ши, прикрыл глаза, на мгновенье, словно в воду, окунаясь в воцарившуюся растерянную тишину. Но тут же вынырнул, развернулся к окну, хотя и не глядя знал. ‒ Уже стемнело. Покажите, где этот дом.
Старая часть парка, заброшенное строительство. Возможно, его и забросили именно из-за того, что здесь случилось. Трудно представить, для чего здесь вообще могло понадобиться здание. На отшибе, среди частых высоких деревьев. Или они успели так вырасти за последние тридцать лет.
Скелет дома, как оказалось, созданный только для того, чтобы хранить в себе ужасную тайну. Но внешне он совсем не выглядел зловещим. Спрятался от посторонних глаз и спал, сном тихим, мирным. Ночью. А днём, наверняка, притягивал любителей полазать, поиграть в прятки.
«Я иду искать».
Насколько было бы проще, если бы там обитал призрак убийцы. Но вряд ли.
Дверей нет. Ничего лишнего нет. Только бетонный остов. Набор замкнутых пространств разных размеров, соединённых лестницами, переходами и проёмами, наполненная безмолвным сумраком. Но Ши прекрасно ориентируется в темноте.
Прочёсывать каждый уголок бесполезно. Даже подниматься не стал, остался на первом этаже, выбрал помещение попросторней. Без окон. Но зато две двери, в противоположных стенах. Уселся на пол, скрестив согнутые в коленях ноги. Закрыл глаза.
Теперь только ждать. Если она сама решит показаться. Но очень сомнительно. Выйдет ли к незнакомому взрослому человеку? Мужчине. Разве отомстить захочет.
Почувствовал ещё издалека. Повеяло не инфернальным опустошающим холодом, прозвучало не тихим тоскливым плачем. Другим. Будто и правда играла в прятки, договаривала последние слова считалки. Приближалась неуверенно: и интересно, и страшно.
Остановилась в нескольких шагах, рассматривала. Ши ощущал её взгляд. От такого не спрячешься ни за чёлкой, ни даже за плотно сомкнутыми веками. Потому и не торопился поднимать голову.
‒ Ты ко мне пришёл? ‒ голос хрупкий, совсем детский, с нотками настороженного любопытства.
‒ Да, ‒ наконец-то глянул прямо.
Невысокая, худенькая. Лет действительно восемь, или девять, вряд ли больше. Волосы коротко подстрижены, но не под мальчика, закрывают уши. Светлая кофточка, поверх сарафан на завязках. Бантики над плечами, словно два присевших отдохнуть мотылька. Расправили округлые крылышки. Но взлететь всё равно не помогут.
И не скажешь, что призрак, что дух без тела. Слишком материальная. Научилась за тридцать лет. Только бледность болезненная и глаза выдают. Радужка чересчур блёклая, почти бесцветная. Словно прозрачные стёклышки, но без бликов, без отражений. Пустота за ними, нежизнь. Но сразу не заметишь, не обратишь внимания. Потому дети и не пугаются, доверчиво принимают предложенную дружбу, идут следом.
‒ Я тебя не звала.
‒ Я сам. Тебе же плохо одной.
Как раз его голосом такие слова и произносить. Вот уж кого нормальный ребёнок быстрее напугается. Ему только с призраками и общаться.
‒ Неа, не плохо. Скучно просто. Всё одно и то же, одно и то же. Я хотела уйти, а далеко не получается. Ты знаешь, почему?
Предполагал. Кого-то жизнь крепко держит, вопреки всему. Кого-то смерть.
‒ Расскажи, что с тобой случилось.
‒ А ты не испугаешься? ‒ спросила, и у самой страх в голосе. Знала, видела, что с её новыми подружками случалось.
‒ Даже если испугаюсь. Не переживай. Справлюсь.
Поджала губы, задумалась. На лице сомнения. Даже призраки могут чувства выражать.
Сделала шажок, малюсенький совсем, нерешительный, руку приподняла, вытянула перед собой и сразу опять опустила. Но потом всё-таки подошла поближе, чтобы дотянуться, положила ладонь Ши на макушку.
