Ладно. Со взбрыками памяти он разберется потом. Сейчас ему слишком хорошо, чтобы думать о серьезном.
— Я от тебя бегал, мой свет? — с искренним недоумением спросил Роне.
— Ну не я же, — хмыкнул Дайм и накрыл ладонью руку, лежащую у него на груди.
Смуглую, изящную и сильную кисть с длинными чуткими пальцами, с мягкими черными волосками на запястье и предплечье, с четко прорисованными мышцами. Идеальная красота взрослого мужчины. Истинного шера. Ни одного шрама…
Шрамы… когда он успел свести с Роне все шрамы? Он же помнит — их было до шиса, и Роне то пытался их спрятать, то наоборот, нарочито выставлял напоказ и поглядывал этак… как бойцовый петух, только-квакни-затопчу.
Правильно Дайм их свел. Без шрамов — лучше. Нечего им напоминать Роне о жизни у Паука в банке. Нет там ничего, о чем бы стоило помнить.
— Больше не буду, мой свет. Никогда.
Это прозвучало несколько серьезнее, чем надо. Но — мелочи. Все мелочи, когда так хорошо.
— А в этом доме дают шамьет усталым путникам? Кстати… э…
Дайм нахмурился, пытаясь понять: они уже в Суарде или как? Последним, что он помнил совершенно ясно, были солнечные ромашки, положенные им на подоконник комнаты темного шера. Дайм нарвал их по дороге, отлучившись по какой-то таинственной надобности, и прятал до вечера. Ему было ужасно интересно, сможет ли упертый темный осел игнорировать настолько прозрачный намек? Цветы, дающиеся в руки только светлым шерам, в подарок темному шеру, ведь прозрачнее же некуда!
Ведь не мог Роне принять это за злую шутку? Да нет, чушь. Не мог. Значит… Ну да. Наверняка именно с тех пор они вместе. И наверное, уже в Суарде.
Еще бы голова не кружилась при попытке что-то вспомнить! Очень похоже на ментальный блок, только какой-то странный… ужасно не хочется об этом думать, мысль ускользает… да и шис с ней. Потом. Успеется.
— В моем доме тебе, мой свет, дают все что угодно. — Роне приподнялся на локте, нависнув над Даймом и внимательно на него глядя. — Так что ты хотел спросить?
— Да так… — Дайм с улыбкой провел по гладкой смуглой щеке, с долей удивления отметив, что Роне выглядит старше. И вообще как-то не так. У него же не было седины! Какая седина у шера-дуо в жалкие шесть с половиной десятков лет! — Не помню, когда ты успел поседеть, мой темный шер.
— Поседеть? — Роне с любопытством поглядел на длинную прядь цвета соли с перцем, выбившуюся из хвоста, и снова вернул взгляд к Дайму. — Ну надо же, я и не заметил. Плевать.
— А тебе идет. Ты такой серьезный и строгий темный шер, прямо хоть сейчас в преподаватели Магадемии. И все студенты обоих полов — твои.
— Студенты? Нет, не интересно. Мне больше нравятся полковники Магбезопасности, — улыбнулся Роне. — Один-единственный полковник Магбезопасности.
Он этой его улыбки внутри разлилось тепло. Правда, что-то Роне сказал странное.
— Полковник, — повторил Дайм, словно пробуя новое звание на вкус. — Неплохо звучит, мой темный шер. Вот закончим дело Суардисов, и стану полковником.
Роне недоуменно нахмурился и заглянул ему в глаза.
— Дайм, какой сейчас год?
— Девятнадцатый. Странный вопрос, Роне.
Еще более странной была реакция. Роне нахмурился еще сильнее, от него явственно повеяло тоской, разочарованием и болью.
— А, не обращай внимания. Темные шеры — вообще странные существа с точки зрения светлых. Я говорил, что люблю тебя, Дайм шер Дюбрайн?
— Наверное. Но можешь сказать еще, мне нравится это слышать.
Дайм чувствовал, как по его лицу расползается неудержимая улыбка, а мысль о еще одной странности — темный шер слышит его мысли! — лишь скользнула по краю сознания и забылась.
— Я люблю тебя, мой свет, — повторил Роне и сплел свои пальцы с пальцами Дайма.
Выплеск силы был прекрасен. Правда, все это казалось несколько странным. То есть Дайму было безумно хорошо. Так, как никогда и ни с кем. Тьма вливалась в него, растворялась в его собственном свете, и они вместе росли, ширились, выплескивались наружу…
Вот только сознание жило отдельно от дара и эмоций. Сознание холодно анализировало экспериментальный магический ритуал. Весьма удачный. Даже как-то слишком удачный. По расчетам Дайма, чтобы достичь подобной степени взаимного усвоения силы, светлый и темный шеры должны были уже провести ритуал единения. Или же что-то очень близкое к нему. Возможно, Ману изобрел что-то вроде подготовки, предъединения, а в архивах семьи Бастерхази сохранились его записи. Получается, Роне настолько доверяет Дайму, что поделился. А значит… значит, они совсем близко подошли к цели! Может быть, даже пытались провести единение, но что-то пошло не так — и вот теперь ментальный откат ударил по его памяти?..
На этой мысли Дайма наконец-то снесло волной наслаждения. Куда-то очень далеко от мыслей. Всяких. Любых. Унесло и выбросило, полного свежей бурлящей силы, на черный шелк чужой постели.
Впрочем, не факт, что чужой. Скорее — их общей. С Роне.
