— Ну знаете ли, когда компания светлых шеров зовет одного темного шера прогуляться по злачным местам, — поморщился Бастерхази, — это наводит на неприятные подозрения.
— Тебе надо лечить паранойю, мой темный шер. Или ты до сих пор думаешь, что я звал тебя поужинать в компании ради насмешек или издевательства?
Бастерхази молча, с каким-то болезненным недоверием вгляделся Дайму в глаза и покачал головой.
— Нет. Теперь я так не думаю.
— Ну слава тебе, Хисс, покровитель паранойи. Бастерхази, идем уже. Я есть хочу. И вообще, мы с тобой хоть раз гуляли вместе, как нормальные люди?
— Ага. Как-то гуляли… на городское кладбище, упыря выкапывать.
Дайм невольно улыбнулся мечтательным ноткам в голосе темного шера. Видимо, та прогулка удалась. Даже жаль, что до завтрашнего дня Дайм ее не вспомнит. Впрочем, неважно. Сегодня он будет жить сегодняшним днем.
— Я никогда не сомневался, что с тобой будет весело, Бастерхази.
Роне кинул на него недоверчивый взгляд.
— Весело?..
— А разве нет? Вот надоест тебе торчать в Валанте полпредом Конвента, заманю тебя в Магбезопасность. Свежий воздух, путешествия, интересные знакомства. Дармовые ингредиенты для зелий. Редкие!
— Дармовые — это сами напрыгивают, что ли?
— Ага. Отличная физическая форма гарантирована, — подмигнул Дайм, беззастенчиво разглядывая своего темного шера.
Все же — до неприличия красив. Чувствуется порода. А эта его тьма, о боги… Кажется, что он сейчас шагнет в воздух, и за его спиной распахнутся черно-алые драконьи крылья… М-да, кто-то тут влюблен…
Дайм вздрогнул, неожиданно ощутив посторонний запах — грозы, мокрых листьев, пепла и почему-то фейской пыльцы. Запах и прикосновение, словно тонкие нежные руки обняли его, и губ коснулись мягкие губы. Девичьи губы. Ласково. Без малейшей примеси боли. Если не считать мгновенно защемившее сердце.
Бездумно потерев грудь, Дайм отвел взгляд от Роне и попытался вспомнить: что за девушка ему примерещилась? Почему от ее запаха так сладко, что хочется петь? Может быть — это Ристана, первая красавица Валанты?
А когда обернулся к Роне… Боль, сожаление, вина, нежность, жажда — все это смешалось в одном-единственном взгляде темного шера, окатило Дайма терпко-горькой волной, заставило его шагнуть к Роне, обнять.
— Все хорошо, мой темный шер, — шепнул Дайм, обволакивая Роне целительным светом. — Тебе больше не будет больно.
— Я люблю тебя, мой свет. Я непозволительно редко говорил тебе об этом.
— Я уже чувствую себя капризной принцессой, мой темный шер. Пора надуть губки и потребовать звездные фиалки и луну с неба. Кстати, о принцессах…
— Дайм!
— Я же лопну от любопытства, Роне. Ристана в самом деле так красива, как расписывают газеты? А Зефрида, правда, она прелестна, но ужасно занудна? Я как-то вел у их курса основы выживания, заменял одного старого придурка. Физподготовка у студентов — ужас кошмарный, а от вида обычного детеныша мантикоры одна дурында шлепнулась в обморок. И чем они только занимались на уроках! Теоретики шисовы. Тебе же не доводилось преподавать в Магадемии? Что ты так на меня смотришь?
— У тебя отходняк, мой свет. Трещишь не хуже сороки.
— А, бывает, — пожал плечами Дайм. — Думаешь, мне часто доводится поговорить с кем-то, от кого не надо прятать сто и одну страшную тайну МБ? Так что терпи.
— Я наслаждаюсь, мой свет.
— Вот и отлично. Пошли уже, я есть хочу!
Дайм потянул Роне за руку, и тот засмеялся.
— Ты сейчас похож на щенка, которого выпустили погулять, мой свет. И не скажешь, что целый полковник МБ, Имперский Палач и прочая, прочая.
— Ненавижу это прозвище, — поморщился Дайм. — И газеты ненавижу. Сделали из меня какое-то чудовище!
— Мерзавцы. Разве по тебе не видно, что ты, мой светлый шер, и мухи не обидишь?
— Вот-вот, ни одной обиженной мухи на моем счету! Я — само миролюбие. Хочешь, я тебе покажу семейство ракшасов, которых я приручил в Сашмире? Милейшие твари, когда сытые. Вот вернемся в Метрополию, сходим в Императорский зверинец, познакомлю.
— Ты приглашаешь меня на свидание?
— Именно. Ну не студенток же мне приглашать!
— Почему бы и не студенток? На твоем счету тысячи разбитых сердец. Юные шеры в очередь выстраиваются.
— Никак ты дразнишься, Бастерхази. Причем совершенно зря. Студентки в полной безопасности. Я предпочитаю взрослых шеров. Темных. Одного конкретного взрослого темного шера.
— Я польщен.
— Ты польщен… Бастерхази, я понятия не имею, почему мы до сих пор не провели единение. Но думаю, что пятнадцати лет вместе достаточно, чтобы решиться.
Темный шер, идущий рядом, споткнулся. На ровном месте. И недоверчиво переспросил:
— Ты хочешь единение, мой свет? То есть пятнадцать лет назад… Проклятье.
— За эти пятнадцать лет что-то принципиально изменилось?
— Очень многое.
— Только не говори, что я уже предлагал, а ты отказался.
У Бастерхази стало такое лицо… Дайму показалось, что он на миг заглянул в Бездну. Не настоящую, а из страшных сказок. В глазах темного шера плескалась боль пополам с отчаянием. И ему очень, очень не хотелось отвечать правду. Но все же ответил.
— Я отказался. И вряд ли когда-нибудь себе это прощу.
