К полуночи Роне оторвал проклятому скорпиону все лапки и методично, рашпилем, отпиливал ему хвост. Лапки уже лежали по трем высокопрочным колбам из особого гномьего стекла, непроницаемого для магии, и слабо подергивались. Сам скорпион наконец-то перестал притворяться обычной железкой и тоже дергался, скрежетал и пытался укусить. Тщетно. Куда ему, обычной заговоренной игрушке, до Мертвым драного Люкреса!
О, с каким бы наслаждением Роне оторвал лапки ему! Сначала лапки, одну за другой, потом яйца и только напоследок — голову. И под конец бы сделал из него полочку для обуви. Немертвую. Молчаливую. Но бессмертную, все чувствующую и понимающую. Пусть попробует сам то, что готовит для других, и мечтает об Ургаше как спасении.
Проклятье! Если бы Люкрес остановился на своих дурацких экспериментах с кровью, сексом и силой Роне! Плевать. Роне — взрослый, опытный и сильный темный шер, он и не через такое проходил. Он даже от клятв Пауку избавился, так что не такая уж проблема его присяга Люкресу. Но то, что этот безумец собирается сделать с Шуалейдой… с его, Роне, Шуалейдой! И с его, Роне, Даймом! Сучий потрох!
Но ничего. Еще день, максимум два, и они будут свободны. Все трое. И от клятв Люкресу, и от клятв императору и Конвенту. Три шера-зеро в единении и Линза… Да. Вот тогда можно будет оторвать лапки семью екаями драному Люкресу. Одну за другой.
Одна из лапок скорпиона, та, что лежала в колбе одна, дернулась в последний раз и замерла.
Оставив на мгновение скорпионье тельце висеть в воздухе вместе с рашпилем, Роне глянул на часы и записал в дневнике наблюдений: одиннадцать минут двадцать секунд.
Те лапки, что хранились по две и три, продолжали дергаться и скрести маг-инертное стекло. Пока без единой царапины, хотя Роне и проверил — обычное стекло они процарапывают за считанные секунды. Очень, очень интересный подарок! Спасибо Пауку.
Роне уже почерпнул из лабораторного исследования много интересного. Наверняка Паук использовал какие-то гномьи технологии, чтобы сотворить немертвую игрушку из того, что никогда не было живым. А уж когда Роне разберется, как ему удалось настолько надежно спрятать магическую начинку скорпиона, что ее не увидели ни Дайм, ни Роне — о, какие перспективы откроются…
Да. Перспективы научных исследований просто великолепные! Вряд ли Дайм особо заинтересуется теорией, он — безнадежный практик, но Шуалейда — наверняка. У девочки изумительно пытливый ум! О, как им интересно будет вместе! Наверняка вместе они расщелкают загадку Ссеубеха, как Светлейший щелкает свои фисташки. Может быть, они даже не станут подыскивать ему живое тело, а сотворят металлическое, немертвое. Как этот скорпион.
А что, интересная идея!
— Хочешь быть серебряным и неуязвимым, а, трухлявая книжица? — вслух спросил Роне.
— Таким же неуязвимым как эта игрушка — нет, патрон. Благодарю покорно, — раздалось из-под потолка, куда Ссеубех улетел от скорпионьего яда подальше.
— Ну что ты, для тебя мы сделаем кое-что поинтереснее, — усмехнулся Роне, в последний раз вжикнул рашпилем и отломил скорпионий хвост.
— Я предпочту по старинке, патрон. Голову с мозгами, руки-ноги.
— С мозгами? Это сильно осложняет задачу, дружище. Мозги нынче редкость.
— Мозги всегда редкость, — проворчал фолиант и спланировал чуть ниже, словно присматриваясь к отделенному от тела скорпионьему хвосту. — Но мне хватит и девственно чистых, неиспользованных.
— Я подумаю на эту тему.
— На вашем месте, патрон, я бы встретил гостя… э… в подобающем для этого месте.
— О, мой свет вернулся, — хмыкнул Роне, но не сдвинулся с места.
Вместо этого он призвал еще одну колбу и слил в нее остаток яда из скорпионьего хвоста. Отличный яд! То, что разъедает не только металлы, но и стихийные щиты — это же прорыв в науке! Вот же Паук сучий потрох, столько всего интересного прячет!
— Вы что, собираетесь пустить полковника МБ в свою лабораторию? Патрон, вы сошли с ума.
— А то, что я собираюсь провести ритуал единения с полковником МБ, тебя не смущает?
— Ну, есть же разные способы… — увильнул от ответа дважды дохлый некромант.
— Есть только один способ. Все прочее — чушь и профанация.
— Злые боги, мне повезло нарваться на единственного в мире честного, откровенного и влюбленного темного шера! Вот что надо расчленить и исследовать, а не глупые железные игрушки.
— Ты хочешь сказать, единственного из ныне живых, — уточнил Роне. — Ману любил свою Джетту Андерас и провел с ней единение.
Фолиант сердито зашелестел страницами.
— Ману был придурком. Только придурки верят Брайнонам!
— Еще слово, и следующим материалом для опытов станешь ты.
— Ах, я и забыл, что твой светлый шер, воплощение ума, чести и совести — Брайнон. Тебе не кажется, дорогой мой патрон, что где-то тут закралось противоречие?
— Заткнись. Развоплощу.
— Напугал ежа, — фыркнул дохлый некромант, но заткнулся и на всякий случай отлетел подальше, за магический отражатель.
— Кого это ты собрался развоплощать, мой темный шер? — буквально через мгновение раздался голос Дайма.
