Роне невольно улыбнулся. Что-то есть в этом правильное: Дайм — в его лаборатории. В святая святых, куда Роне не пускал никого, даже… впрочем, особо и некого было. Не Ристану же водить в магическую лабораторию, в самом-то деле.
— Вон видишь, над отражателем болтается нечто? Его.
Дайм, найдя взглядом Ссеубеха, восхищенно выругался.
— Это оно и есть, твое сокровище?
— Не сокровище, а старый ворчливый придурок. Иди-ка лучше глянь, какая забавная вещица.
Дайм подошел и остановился у Роне за спиной, положил ему руку на плечо. С интересом вгляделся в скорпионье тельце, замершее и потерявшее всю магию. Или не потерявшее, а притворившееся дохлым.
— Редкостное дерьмо, — высказался светлый шер.
— Редчайшее! — с гордостью уточнил Роне.
— Зачем ты его разломал?
— Очень хотелось что-нибудь разломать, — вздохнул Роне, откидываясь головой на живот Дайму и с удовлетворением прикрывая глаза: светлый шер понял все правильно и запустил руки ему в волосы, начал массировать. — Это дерьмо почти такое же редкостное, как твой братец. Что ты собираешься с ним делать?
— Следовало бы придушить из милосердия. Есть шанс, что в Светлых Садах он задумается о вечном, что-нибудь переосмыслит, и следующую жизнь не загубит так же бездарно. Но боюсь, Конвент и папенька не одобрят такого радикального подхода.
— Однозначно. Я говорил, что у тебя отлично получается массаж?
— Я знаю. Роне… прости. Я не должен был тебя втягивать. Никогда нельзя недооценивать Брайнонов. Особенно сумасшедших Брайнонов.
— Хорошо, что эта благородная мысль не посетила тебя раньше, мой свет. Мы бы поссорились.
— Не хочу с тобой ссориться. — Дайм опустил руки ниже, погладил шею Роне, прошелся пальцами вдоль позвонков. — Но еще больше я не хотел, чтобы ты влип в это редкостное дерьмо с клятвами. Шис. Роне, если бы я мог хоть что-то исправить!
— Все будет хорошо, мой свет. Подумаешь, клятва.
— Подумаешь, клятва? Подумаешь, смерть!
Дайм горько рассмеялся, а Роне поймал его руку, приник к ней губами.
— Мы оба знаем, как их снять, мой свет. И знаешь, я благодарен тебе.
— За редкостное дерьмо-то?
— Нет, — не поддержал Роне сарказма. — За то, что ты сегодня сделал. Мне было это нужно. Очень. Почувствовать, что это может быть совсем иначе, понимаешь? Довериться тебе. Я никому никогда не верил, Дамиен Дюбрайн. Никому, кроме тебя. Я знаю, ты не предашь меня.
— Предать тебя, Роне, это хуже, чем предать себя. Ты и Шу, вы подарили мне… наверное, новый смысл. Что-то большее, чем просто выжить самому. Большее, чем мечта о свободе. Теперь я знаю, что делать со свободой.
— Я тоже, мой свет. Теперь я знаю, зачем мне свобода. Я… — Роне сглотнул, так и не сказав вслух того, что просилось. Как-то слишком пафосно. И глупо говорить вслух то, что Дайм и так знает. — Нам нужно сделать это завтра, самое позднее — послезавтра. Думаю, Шу уже готова.
— Согласен, тянуть нельзя. Но ты уверен, что нужно сначала инициировать Линзу? Мы могли бы сначала… Шис. Роне, с тобой было когда-нибудь такое, чтобы ты смущался, как пятнадцатилетний мальчишка?
— Я разучился смущаться как раз в пятнадцать. И ты прекрасно знаешь почему, Магбезопасность.
Дайм тихо выругался и снова шепнул:
— Извини.
— За то, что тебе на тот момент было три года, ты понятия не имел о моем существовании и никоим образом не мог повлиять на Паука и его учеников? Да. Я извиняю тебя за это. Придурок ты светлый.
— Сам ты придурок, — проворчал Дайм, но Роне чувствовал его облегчение. — Ладно. Я бы предпочел сначала единение, а потом уже Линзу.
— Плохой вариант, Дайм. Я понятия не имею, признает ли Линза хозяевами сразу троих.
— Ни шиса не понимаю. Какая разница, признавать троих сразу или объединяться в процессе?
— Принципиальная. Мой свет, ты можешь оставить теорию мне. Просто поверь, нам троим разницы нет никакой, а вот Линзе — очень даже есть. Шуалейда должна войти в нее самостоятельной, отдельной личностью.
— Э… Роне, вот тут подробнее. После единения она перестанет быть самостоятельной отдельной личностью?
— Дайм, ну подумай сам, что такое единение. Мы станем как Двуединые, только триединые — личности разные, но суть-то одна. Никто не знает, разделяет ли Линза суть и личность, понимаешь? Может так получиться, что нас троих она примет за новое, постороннее ей существо, и тогда… Вот честно, мне очень интересно, что будет тогда. Но не настолько, чтобы рисковать жизнью ради науки.
— Шисов теоретик. Ты уверен, что единение в процессе инициации не сведет Линзу с ума?
Роне вздохнул. Уверен ли он? Да. Подтверждено ли это хоть какими-то данными или экспериментами? Нет.
— Не сведет. Ты веришь мне, Дамиен шер Дюбрайн?
Мгновение промедления показалось Роне вечностью. Его сердце успело замереть, оборваться…
— Да. Я верю тебе, Рональд шер Бастерхази, — сказал Дайм.
Роне выдохнул и снова прижался лицом к его рукам.
— Я никогда не обману тебя, мой свет, — шепнул он.
Ее разбудил шепот на два голоса.
— Спит.
— Уже нет.
— Ты шисов придурок, взламывать защиту покоев наследника…
— Как взломал, так и починю.
— Магбезопасность обнаглела в корягу.
