Первым, что Роне увидел, едва раскрыв глаза — был семью екаями драный скорпион. Целый и невредимый, он растопырился на прикроватном столике, аккурат между кружкой шамьета и свежей газетой, которые каждое утро подавал Роне немертвый слуга.
Роне даже на мгновение прикрыл глаза, надеясь, что проклятая паучья игрушка ему примерещилась. Но не тут-то было. Скорпион блестел в лучах утреннего солнца и явственно ухмылялся. Мерзкой ехидной ухмылкой его темнейшества.
— Плюнь, мой темный шер. Не стоит злиться из-за этой дряни, — послышался рядом неприлично довольный и бодрый голос Дайма, и Роне обняли со спины. Обеими руками, крепко и уверенно. Как будто нет на свете ничего более естественного, чем темный и светлый шеры, просыпающиеся в одной постели. — У нас сегодня есть куда более интересные занятия.
— Ты прав, мой свет, — выдохнул Роне, отгоняя пакостное ощущение подвоха.
«Верь, верь Брайнону, дубина, — как наяву послышался насмешливый голос Паука. — Ты заслуживаешь остаться в дураках».
Отвечать галлюцинации Роне не стал. Еще чего! Самого Паука тут нет, а значит — никто и ничто Роне не помешает получить то, что ему нужно. И он не даст своей паранойе испортить этот прекрасный день. Первый день новой жизни. Первый день свободы.
— Ты тоже был прав, Роне, — сказали ему на ухо, не выпуская из объятий. — Шелковый халат и утренний шамьет в твоей компании — именно то, чего мне не хватало последние пятьдесят лет. Кажется, я уже привык.
— К халату и шамьету? — переспросил Роне.
— К тебе, мой темный шер.
Прикрыв глаза, Роне прижался спиной к Дайму, позволил себе расслабиться и провалился куда-то в бесконечный свет, выпустил наружу весь свой дар, всю суть — и растворился, врос и пустил корни…
— Если единение похоже на это, — обессиленно шепнул Роне, медленно возвращаясь в реальность, — то я понимаю Ману и его учеников. Я бы тоже…
— Тоже устроил бы мятеж?.. — так же тихо переспросил Дайм. — Или написал трактат?
— К Мертвому мятежи, мой свет. Кажется, я тоже привык. К тебе. Нет, к вам обоим.
— Ты обзаводишься хорошими привычками, мой темный шер. Магбезопасность одобряет.
— О, я сумел угодить Магбезопасности! Пожалуй, никаких трактатов. Пусть этот секрет останется только моим.
Дайм рассмеялся, вскочил с кровати и потянул за собой Роне — к горячему шамьету, уютному молчанию и ожиданию чуда. И если бы не семью екаями драный Люкрес, они бы не удержались, отправились вместе будить Шуалейду — и плевать, что и кто об этом подумает. Хватит скрываться и притворяться. Сегодня они проведут единение и станут супругами принцессы Суардис.
И никто не посмеет им помешать!
К его императорскому высочеству Роне с Даймом опоздали. Слегка. Люкрес уже проснулся и принимал утренний туалет. Светлому шеру он небрежно бросил:
— Ну-с, брат мой, с кем мы сегодня завтракаем?
— Канцлер Сальепус жаждет заверить вас в своей любви к императорской семье. А также две очаровательные шеры, которым вы вчера велели послать цветы.
— Я велел? Хм… Какой я предусмотрительный, однако.
— Вы даже предусмотрительно послали им приглашение к завтраку, — усмехнулся Дайм.
А Роне в очередной раз подумал: как удачно, что его императорское высочество повел себя с братом как последняя свинья! Будь они дружны — для Роне бы тут места не нашлось. И очень хорошо, что Люкрес уже никак не сумеет вернуть искреннюю привязанность Дайма.
Это позволит ему остаться в живых.
Пожалуй, Роне даже простит ему идиотские эксперименты со своей кровью, если Люкрес одумается и вспомнит, что брата вообще-то можно просто любить. По крайней мере, именно так поступают все нормальные люди, у которых есть братья.
За завтраком Люкрес был на удивление благодушен. И даже, о чудо, пригласил за стол не только Дайма, но и Роне. Да что там, он даже лейтенанта Диена позвал. Дивны дела богов! Или не богов, а одного полковника Магбезопасности, не чурающегося запрещенных ментальных воздействий.
Присяга Роне, по счастью, позволяла ему некоторую свободу маневра. То есть если бы Дайм пытался причинить брату вред, Роне пришлось бы ему помешать. Но хорошее настроение, вежливость и прилив галантности идут принцу только на пользу, а значит, и волновать его лишней информацией тоже не стоит. Благодушие и спокойствие кронпринца превыше всякой ерунды.
Успокоив таким образом собственные цепи, Роне мысленно усмехнулся. Каким наивным идиотом он был, когда завидовал Дайму, красующемуся за креслом Светлейшего в форме офицера МБ! Любимый ученик Светлейшего, обласканный судьбой императорский ублюдок, счастливый, богатый и свободный. М-да. Знал бы он тогда, сколько между ними общего! Может быть, совсем иначе бы реагировал на попытки светлого шера как-то сблизиться, принял бы хоть раз его приглашение посидеть в ресторации вместе с Саламандрой и прочими ассистентами магистров.
А, пустые сожаления. Что-то Роне расслабился и размяк. Рановато.
И вообще, странно, что Шуалейда все еще не проснулась и не зовет их. Линза ждет.
При мысли о том, как именно они закончат инициацию Линзы и ритуал единения, Роне невольно улыбнулся.
