— Ай-ай! Кто же вам посоветовал этого прохиндея? Не слушайте его. Вас надули, — вдохновенно вещал стряпчий, крепко сжав костлявыми пальцами отворот пойманного сюртука и потрясая добытыми бумагами. — Ничуть не почтенный Тисле не выиграл ни одного дела о наследстве! К тому же он берет десять сестриц только за составление документов, а достопочтенный Мельтес лишь пять, и еще один процент по завершении дела. И я не проиграл ни одной наследственной тяжбы! Вы понимаете, как вам повезло?
Хитрая рожа Мельтеса ничуть не походила на лик везения, но Стриж не видел способа отвязаться от стряпчего, не поднимая шума и не уходя в Тень.
— Да, конечно, нам повезло! — решился Шорох. — Если достопочтенный Мельтес поможет нам рассортировать документы за две сестрицы, то нам не придется дожидаться достопочтенного Тисле.
Стряпчий просиял: клиент торгуется — клиент попался.
— Светлые шеры хотят меня разорить? Или желают лишить лицензии? Таких цен не бывает. Я и так, из чистой симпатии к благородным юношам, не возьму и динга сверх обязательной цены. Я даже совершенно бесплатно договорюсь с судьей, чтобы ваше дело рассмотрели завтра! Презренный Тисле промурыжит вас не менее трех дней!
— Прошу прощения, достопочтенный Мельтес, но мы вынуждены отклонить ваше любезное предложение, — расстроился Шорох. — Мы не можем заплатить сразу пять сестриц. У нас осталось всего восемь, а ведь за проживание на постоялом дворе придется уплатить не меньше четырех. И еще сестрицу на обратную дорогу в Кардалону. Так что больше трех никак.
— Четыре сестрицы? Надеюсь, сиятельные шеры не заплатили четыре монеты наглому обманщику? О, что за люди, — искренне возмутился стряпчий. — Но послушайте! Только никому не говорите, это против правил… — Мельтес понизил голос. — Я не могу пройти мимо, оставив вас в столь затруднительном положении. Доброта меня когда-нибудь погубит. У меня есть комната. Конечно, это не очень удобно, я обычно принимаю в ней посетителей. Но для вас, светлые шеры, готов пойти на лишения. Семь сестриц, и вы получите и документы, и представительство в суде, и комнату. А по завершении дела выплатите мне процент безо всяких расписок! Благородные шеры не обманут простого, честного Мельтеса!
Еще немного поколебавшись, братья согласились. Довольный Мельтес, запрятав бумаги за пазуху, — чтобы клиенты, упаси Светлая, не сбежали к конкуренту, — повел их к себе.
Слушая, как брат обрабатывает пройдоху, Стриж радовался, что все так удачно складывается, и тревожился: не слишком ли легко? Тревога зудела, вторя голосу Ургаша: здесь, сейчас! Тревога билась в висках, щипала мурашками. Стриж присматривался к прохожим, к рядам эвкалиптов вдоль улицы, стенам и крышам. Болезненный укол — опасность! — заставил его пригнуться и толкнуть брата. Нож просвистел там, где мгновенье назад было горло Шороха, и воткнулся в плечо стряпчего. Второй нож Стриж поймал, оборачиваясь и выхватывая клинок: Угорь молча выскочил из-за толстого ствола, в одной руке шпага, в другой — дага.
— Стража! — крикнул позади стряпчий, булькнул и замолчал: нож Ласки снова поразил не ту цель.
Зазвенел клинок Шороха, встретившись со шпагой Ласки. Издали послышался топот стражи и ор:
— Бросай оружие! Именем короля!
Удар. Поворот. Еще удар, бросок — Стриж едва отбил дагу. Удар сверху, финт! Шпага Угря мелькала все быстрее, вокруг него густели лоскутья Тени. Мир терял объем, окрашиваясь красным. Ургаш звал: пора! Принеси мне жертву!
«Нет! — Стриж еле удержался, чтобы не поддаться зову. — Брата не отдам!»
«Хисс-с-с!..» — просвистела размытой полосой сталь. Стриж отпрыгнул. Поздно! Бок обожгло болью.
— Стоять! Прекратить! — вопят стражники.
Вокруг образуется толпа любопытных.
«Хисс-с!..» — снова свистит клинок. Прыжок, финт, в теле играет злая радость, заглушая боль. Звенит о камни шпага. Азарт в глазах Угря сменяется ужасом, его дага падает — он обеими руками зажимает хлещущую кровь. Обмякает…
— Добро пожаловать в Ургаш, Бенедетто шер Эспада! — довольно смеется божество и требует продолжения. — Служи мне, мальчик!
Стриж оборачивается: Шорох и Ласка летят в смертельном танце. Левая рука Ласки болтается, разлетаются траурные капли. Прыжок, звон стали. Снова звон.
— Бросай оружие, — кричит стражник, на бегу готовя арбалет.
Дюжина мундиров, не меньше, совсем близко. А за ними — зеваки и стервятники. Жадные глаза, рука за пазуху… Охотник за головами движется медленно, почти так же медленно, как стражники.
— Шорох, беги! Клятва! — кричит Стриж, бросается между соперниками, еле успевает отвести непослушный клинок от брата.
Он не успевает договорить — Шорох уже бежит.
Мир бледнеет, еще замедляется, но не замирает. Острие грани между Тенью и реальностью режет, вспарывает болью внутри, за ребрами.
Неповоротливый Ласка насаживается на лезвие. Клонится к земле. Стриж отворачивается, чувствуя одобрение божества: жертва принята. Горячими комками пульсируют еще жертвы. Одна, самая близкая, убегает — достать ее просто, очень просто. Клинок уже тянется… Но нет, нельзя! Это потом. Потом! Не сейчас!
