Дни перед испытаниями Стриж, Шорох, Простак и Игла провели дома. Мастер запретил им боевые тренировки, только упражнения для поддержания формы. Чтоб не взбесились от скуки, выдал карту Найриссы, Катрены Двуединства и закон гильдии Ткачей. Стриж робко заикнулся о гитаре, и, к удивлению, через считанные часы ее получил. Правда, не Черную Шеру, но он был рад любой. Волчка в тот же вечер Мастер отвел в Алью Хисс и ничего не сказал о его судьбе.
На второй день после обеда Мастер отослал Фаину и дал последние наставления:
«Сегодня Тень коснется вас, готовы вы к этому или нет. У вас будет трое суток, чтобы доказать Хиссу: вы достойны. Каждый из вас, кто войдет в Алью Хисс в ночь новолуния, станет мастером теней.
Вы попадете в Найриссу через портал в храме. Никто, кроме Посвященных, о нем не знает. Любой, кто попытается о нем рассказать, умрет. Хисс умеет хранить свои тайны.
И последнее. Вы выйдете из храма нагими и безоружными, как Руки Брата. Помните: Темный будет искушать вас. Но ему не нужны слуги, поддающиеся искушению. Помните: за вами будет охотиться весь город, но вы не должны убивать без необходимости. Упивающиеся смертью и забывающие о долге слуги не нужны Хиссу.
А сейчас всем спать. К полуночи мы должны быть в Алью Хисс. Да пребудет с вами Равновесие, дети мои».
Портал оказался выложенным мозаикой терцангом в круге на полу Алью Хисс. Никаких кровавых ритуалов и заклинаний. Как только претенденты вошли в храм в Суарде, Риллах велел им раздеться и встать на окружность. Первыми встали Угорь и Ласка — они пришли в храм раньше всех. За ними последовали остальные четверо подмастерьев.
— Готовы ли вы доказать Брату свою верность? — будничным тоном спросил Риллах.
Все шестеро согласно склонили головы.
— Да пребудет с нами Равновесие, — сказал Риллах.
— Да пребудет Равновесие, — откликнулись претенденты, Мастер Ткач и два служки.
Прежде чем храм весь целиком погрузился в Тень, Стриж успел разглядеть под капюшоном Безликого, что стоял слева от настоятеля, лицо Волчка. В следующий миг Тень схлынула.
— Идите и возвращайтесь в новолуние, — все тем же будничным тоном сказал все тот же Риллах.
Оглядевшись, Стриж увидел все тот же храм, все тот же затоптанный тысячами ног терцанг в окружье… только ни наставника, ни служек, ни Суарда уже не было. За распахнувшимися черными дверьми их ждала Найрисса.
Первыми покинули храм Угорь и Ласка. Едва настоятель замолчал, они сорвались с места и побежали. Стриж дернулся было за ними, но глянул на брата и передумал. Пропустил Иглу и Простака, вышел с Шорохом плечом к плечу.
За порогом было холодно, пусто и… обыкновенно. Узкий серп месяца, россыпь алмазов на черном камзоле Брата, безлюдная площадь. Разве что в трех саженях от порога тускло светилась полоса камней. А перед чертой стояли в недоумении четверо: словно упершись в стену.
— Шорох, — шепнул Стриж. — Помни, что ты обещал.
Брат кивнул, они одновременно ступили на черту, и Стриж провалился в безвременье Тени.
«Добро пожаловать в Ургаш, — шепнул ледяной ветер. — Кто из вас достоин служить мне?»
Голос Бездны растекся по жилам отравой. Нестерпимо захотелось доказать божеству: я! Единственный достойный!
«Достойный? Докажи. Убей, — манила и требовала Тень. — Ты мой лучший слуга. Остальные — лишние. Твои жертвы. Действуй!»
Реальность задрожала, сместилась. Стрижа окружила прозрачная, плоская серость — вместо храмов высились чертежи, вместо людей — силуэты мишеней. Самая четкая, самая угодная Хиссу — ближе всех. Лишь протянуть руку и вынуть из оболочки пульсирующее ядро, отдать божеству…
«Ты — моя рука. Я жду!» — торопила Бездна.
Но Стриж медлил. Не понимал сам, как он смеет мешать богу получить то, что тот желает, но все равно — отшатнулся прочь, не обращая внимания на мгновенно превратившийся в скопище ледяных игл воздух.
«Дерзкий слуга, — раскатистый смех божества выворачивал Стрижа наизнанку. — Все равно покоришься мне. А пока поиграем».
Стрижа вышвырнуло из Тени. Он упал на булыжник, едва успев сгруппироваться, откатился — удар, нацеленный в голову, пришелся вскользь по плечу. Рубанул ладонью по руке нападавшего, отскочил оглядываясь: Угорь с Лаской исчезли, Игла, пошатываясь, бежал прочь, Шорох, наоборот, к нему. А Простак с безумными, полными Ургаша глазами снова летел на него — убить.
Стрижу понадобился всего один обманный бросок, чтобы вывихнуть Простаку руку и прижать его к брусчатке. И всего один взгляд, чтобы понять: наставник был прав. Простак не был готов войти в Тень. Его душа не нашла дороги обратно.
Один милосердный удар по яремной вене, и Простак затих.
— Идем, брат. — Шорох протянул Стрижу руку, помогая встать.
— Здравствуй, брат, — улыбнулся ему Стриж, задержав на миг его ладонь в своей.
Они побежали прочь, не оглядываясь на два храма и тело первой жертвы.
Вскоре они миновали квартал мертвых фонарей и наглухо запертых окон: перед новолунием жители кварталов близ площади Двуединства предпочитали не выглядывать за порог.
