Она и сама давно так полагала, а парнишка лишь подтверждал её догадки.
– Потому что она не пила антидепрессанты, – сказал он, помотав головой. – Ей их прописал врач, но она их не пила.
– Откуда ты знаешь?
– Просто знаю… Я проверял её сумку в тот день.
Кончено, Юля могла просто выбросить упаковку из-под антидепрессантов. Причем сделать это где угодно и даже по дороге в школу. Но зачем так делать, если ты собралась убить себя практически публично – на глазах всего класса?
Одно Олеся поняла, что этот парнишка стащил сумку Юлю, пока остальные глазели, как её увозит скорая.
Затем он рассказал, как пил остатки сока, найденные в сумке одноклассницы. Не для того, чтобы утолить жажду. Он надеялся отравиться. Но сок оказался вполне пригодным для питья. В гневе он бросил сумку и сбежал.
– Но это была не её бутылка, – повторял он. – Я потом это понял.
– С чего ты взял? – удивилась Олеся.
– Свою бутылку она раскрасила. Она любила рисовать цветочки всякие, сердечки.
– Послушай, – Олеся уже собиралась утешить парнишку, но он не дал ей договорить.
– Я видел, как она пила из своей бутылки в школе. В тот день. А на физ-ре этой бутылки уже не было.
«Но кому нужно воровать бутылку Юли», – подумала Олеся. На этот вопрос парнишка ей не ответил. Он ушел, оставив в душе Олеси еще больше сомнений.
Иван шел по коридору диспансера, повсюду натыкаясь на бегущих детей. К счастью, их разогнала женщина в белом халате.
– Дети, – с улыбкой она сказала Ивану, как бы в оправдание.
– Я думал здесь они лежат.
– Как видите, нет.
Она уже собиралась уходить, но он остановил её, поинтересовавшись, где можно найти Светлану Реутову.
– Это я, – она удивленно на него посмотрела. Хотя он и так её узнал.
– Здравствуйте. Иван Залуцкий, – представился он, – я из полиции.
Впрочем, полицейские её уже допрашивали. И она не стала об этом молчать. Но Иван быстро дал ей понять, что нового допроса она не избежит. Тогда она провела его в смотровой кабинет, который был совсем недалеко от них и к тому же оказался абсолютно свободным. Впрочем, Ивана несколько удивил её выбор.
Он присел на кушетку с позволения Светланы. Она уселась на стул возле окна, нервно убирая волосы за ухо.
– Значит, вы пришли спросить о петардах? Я думала, это дело уже закрыто.
– Да, так точно. Требуется кое-что уточнить.
– Да?
Он натянуто улыбнулся.
– И для этого мне нужна ваша помощь, – сказал он, собираясь с мыслями.
У него был не слишком большой опыт ведения допросов. Да и общение с людьми давалось ему не просто. Вероятно, потому что он считал себя лучше других.
– Конечно, – кивнула Светлана.
– Откуда вы взяли те петарды?
– Я их купила в магазине пиротехнике. Я в четвертый раз там покупаю. Раньше никаких проблем не было. Кто бы мог подумать, что случится такая неприятность.
– Неприятность? Вы, наверное, в курсе, что погиб человек.
– Да, простите, неправильно выразилась. Конечно, ужасная трагедия. Но я к этому не причастна. Я отдала петарды одной сотруднице и больше их не видела.
Иван знал имя этой сотруднице, но всё же задал уточняющий вопрос:
– Кому именно?
– Санитарке. Скрипниковой. Она у нас недавно, – прерывисто отвечала Светлана.
– Почему именно ей?
Женщина задумалась на несколько секунд, затем ответила:
– Я хотела, чтобы она помогла мне устроить праздник для детей.
– Где-то здесь, в диспансере? – он провел в воздухе круг указательным пальцем.
– Да, мне хотелось показать им салют. Пусть бы посмотрели хотя бы из окон.
– А кто-то кроме вас с ней знал про петарды? Про салют?
– Если честно, я хотела всё оставить в секрете, но главврач увидел петарды.
– И?
Иван подозревал, что Светлана подкинула Олесе петарды не просто так. И уж точно не по-дружески.
– Знаете, главврач у нас суровый. Оказалось он терпеть не может пиротехнику. Если б он узнал про мою затею, – она не насколько секунд замолчала, собираясь с мыслями.
– Неужели бы уволил?
– Но и выговор мне тоже не нужен. Я дорожу своим местом. А Олеся у нас всё равно ненадолго. Вы же понимаете?
Иван закивал. Куда уж девушке в такой шикарной юбке мыть полы.
– Вот я и сказала главврачу, – продолжала Светлана, – что петарды принесла она. Разумеется, о салюте пришлось забыть.
«Вот в чем дело! – подумал он. – Хотела переложить ответственность».
И как же удачно ей попалась под руку эта наивная молоденькая девочка, готовая прийти на помощь всем и каждому.
– Скажите, вам эта санитарка, – он чуть задумался, затем добавил: – Скрипникова…
Светлана кивнула, и он закончил свой вопрос:
– Чем-то насолила?
– Нет, сначала она мне показалась очень даже милой.
Его несколько смутило, что она говорила об Олесе в прошедшем времени.
– А сейчас она вам какой не кажется?
– Я не так хорошо её знаю, – замялась Светлана, но заметив одобрительный кивок Ивана, продолжила: – она довольно тихая, почти ни с кем не общается.
– Давайте начистоту? Она вам не нравится?
– Да! – выдохнула Светлана с облегчением, – знаете, она из тех, кто в глаза улыбаются, а за спиной держат камень.
– Двуличная?
– Верно! – кивнула она.
– А вы замечали с её стороны агрессию, жестокость по отношению к персоналу или пациентам?
