Антошка тем временем забрал мясо из холодильника, уволок самовар. Еще один обязательный житель всех старых дач, снова встретил меня в коридоре, к которому молодые уже успели пристроить новенькую веранду. Хорошо, что я теперь вся такая спокойная, а то бы наверняка прослезилась, пылко обняв самовар.
Быстро наколдовав пирог заливной с курицей и тушеной капустой, поставила на самый малый огонь варить крепкий куриный бульон с овощами и травами. Огородик у Мули, оказывается, всеже был, только, как сказал мне Абрамыч: “Это не огород никакой, а самый ее натуральный гербарий!”
Каких только трав там не росло! Я и запахи некоторых чувствовала впервые. Все-таки наша Муля — ведьма и вправду зачётная. Самая настоящая, как из сказочных книжек.
О ее ратных трудах нам с Антоном весь вечер напоминал громкий стук по клавиатуре ноутбука. Как она умудрялась на современнейшей мембранной клаве так лупить пальцами, да со звуком печатной машинки и бешеной скоростью?
Пару раз наша Муля явила нам свой озабоченный лик. В первый раз, спустя уже час, она цапнула кусок свежего пирога, налила себе чай и размахивая руками в ответ на обращенные взгляды: мол, отвалите, — сбежала.
Потом прилетела (круглые шарики тоже летают) с айфоном, вцепилась в мой шрам на плече (или шее) поснимала его со всех ракурсов, языком напряженно пощелкала и сбежала опять.
А мы с терпеливым супругом нашей отважной разведчицы жарили мясо и разговаривали.
Антошка, смеясь, рассказывал мне, детективную совершенно историю “Как он за Мулей ухаживал”. Как она за день до свадьбы сожгла тут, на камнях этого вот очага свое белое платье невесты. И пришлось им расписываться в голубом, том самом: “Помнишь, на выпускном на ней оно еще было.”
— Она думала, представляешь, что я свадьбу всю отменю из-за платья невесты. А я ей сказал: “Дорогуша моя, да хоть голой. Я столько тебя уговаривал, что мне лично — по барабану.” Ох, как Машка злилась тогда!
Антон колдовал у выложенного камнем высокого цилиндрического очага, а я сидела в шезлонге, его слушая и улыбаясь. Смешные какие они: ведь ругались же с самого первого класса. Да как! Мулю трясло крупной дрожью от одного только вида Абрамова. Правда, ровно до ближайшей контрольной. Тогда она списывала у него совершенно бессовестно.
Огромные сосны над головой мне женским голосом мне шептали что-то тихонечко на непонятном совсем языке. Галлюцинации? Странно, я не слышала о таком. Шипящие звуки, повторяющееся многократное: “Па — па, та — вана…”
Наверное, это все же лекарственные Антошкины шутки.
Остро пахло жареным мясом и сон накатывал тугой, теплой волной.
— Что тут у вас происходит? — встревоженный голос подруги резко над моей головой прозвенел. — Антон, вы сдурели? Ты что, ослеп у меня? Да Лелька же помирает! Тут проклятие на мучительную и долгую смерть! Быстро в дом ее, я звонить тетке Агате, бегом!
Я быстро села, заторможено посмотрев на друзей. Мучительная смерть? Да я спать просто хочу. И мяса. И пирог свой попробовать, наконец.
— Мария, не кипишуй. Не похожа она на умирающую совершенно. Сама посмотри. Точно тебе не привиделось? — Антон озадаченно обошел меня, руку взял, пульс нащупал. Брови поднял удивленно, взглянув на жену.
— Д…д…дааа. Я ничего не понимаю, Это ты сам посмотри!
Муля задрала длинный рукав просторной шелковой блузки, обнажая изящные очень серебряные часы на запястье. Нажала на циферблат, что-то беззвучно ему прошептала, и оттуда ка-а-а-а-к полыхнуло, как жахнуло! Да веселеньким, алым таким фейерверком.
Соседи, наверное, вдруг все подумали, что мы тут решили отметить наш личный, китайский вполне новый год.
Я тихонько сползла с раскладного шезлонга и чаю себе налила. Ромашкового. Похоже, хваленые Антошкины нейролептики свое действие исчерпали.
— Нифига себе сила! — голос Абрамова как-то вдруг разом осип. — А у меня два вопроса к вам, дамы: как у Лели, известной нашей тихони, сейчас получилось не помереть, и кому она так помешала?
Я так и осталась не умершей. Спустя час, два три, до утра.
Антошка тихо входил, взволнованно щупал мой лоб, измерял даже давление. От замеров температуры я гордо отбилась. Тепленькая, и чудесно.
Мне доходчиво объяснили: произошедшее тут — невозможно. Нет средств противодействия самому страшному из проклятий, известному человечеству. Все равно, что пытаться отбиться зонтиком от грозы. Смешно? А у меня получилось.
О том, кто автор этого “чуда природы” не было нужды и догадываться. Даже молодая, очень слабенькая и сильно беременная ведьма-самоучка Муля поняла это доподлинно: такого рода “подарки” по силам лишь самым могущественным порождениям Тьмы.
То есть — демонам. Причем, как их называют “великим”. Кроме того, Муля что-то еще говорила о всяких лицензиях и законах. И страшной редкости демонов, как таковых. Я счастье имела познакомиться лишь с одним. Одной. Это Бог меня миловал, очевидно. Толпы я бы точно не выдержала.
