Задумавшись я едва не налетела на гнома, остановившегося очень резко. Дурацкая, очень манера.
— Вам сюда. И послушайте моего совета, милейшая. — можно подумать я всех тут советов прошу. — Не отступайте. Даже когда вам покажется, что все безнадежно. — И тут гном натурально оскалился, улыбкой назвать это действо я не рискнула бы. — Я поставил на вас золотой.
Было бы куда сесть, я бы села, наверное. То есть все уже знают о нас, делают ставки, увлеченно играют, а я тут супруга спасай? Может, и без меня обойдутся эти все оборотни с волшебниками? Разрешите я выйду, спасибо и всем до свидания.
Сеанс малодушия завершен. Тяжко вздохнула, с укоризной глядя на гнома. Нет. Я отчетливо видела Марка там, в сквере. Ему было больно, а он меня спас. А еще… Не хочу без него просыпаться и засыпать не хочу. Такая простая история. Вперед, дурочка. Подвиги тебя ждут.
Мысленно перекрестилась и постучала в железную дверь.
Традиционно никто не ответил. Я привыкать начинаю к подобному стилю общения.
— Да идите уже! — гном рядом топтался нетерпеливо.
— Да иду я, иду…
Как могу, так и иду. И не надо тут, некоторым. Некоторые как-то ехидно оскалились мне в ответ. Эх. Была не была. Ну не возвращаться же мне обратно. Тем более, что как вернуться опять в спальню Абрашкинской дачи я совершенно себе не представляла.
Надавила на ручку. Дверь тихонько открылась, плавно, бесшумно. А за ней…
Кабинет впечатлял куда больше, чем уютное помещение в подземельях Литейного, и примерно настолько же подавлял.
Серые гладкие стены, полированный каменный пол, тоже серый. Огромная плазменная панель в полстены, серый стол полукругом под ним. Огромное черное кресло. Пустое. Опять. И где Кот тут кому-то обещанный?
Растерявшись, я руку-то опустила, и артефакт на груди снова активизировался.
— Кхм. Что стоим, кого ждем? — голос Маруси в наушнике скоро станет неотъемлемой частью меня.
Развела лишь руками. Мне прикажете соблазнять этот стол? Так себе перспектива. Никакой совершенно романтики.
— Балда ты, котенок. Это конференц-зал. Шлепай налево, там дверь еще, видишь? И чтобы ты без меня делала.
Об этом вообще лучше не думать, тут Маруся права. Почему-то на цыпочках, осторожно, стараясь не издавать лишних звуков прокралась вдоль серой стены прямо к той самой двери (тоже серой).
Прислушалась. Постучать, или лучше не стоит? Глупо в третий раз ожидать результата другого…
Толкнула тяжелую дверь и замерла…
Снова письменный стол, снова большое черное кресло. На нем сгорбившись устало сидел человек, тоже серый. И печально читал документ. В глаза бросились руки дрожащие, сжатые губы. Я даже не сразу узнала его.
Прошло чуть больше часа, а Марк уже выглядел так, будто умер уже пару раз. Не помня себя от испуга я подлетела к столу, выхватила из рук друга бумаги и… замерла перед ним.
Все время, прошедшее от разговора с сиятельным Максом я честно пыталась подумать о том, что скажу. И — не могла. Струсила малодушно, чисто по-женски себе обещая: “Подумаю позже!”.
А теперь это позже настало. И вот она я, перепуганная, как воробей перед кошкой. И Марк. Мой самый лучший во всем этом мире мужчина, сидит передо мной и смотрит с явно читаемой смесью негодования и брезгливости. Мог бы — взял тряпку и стер меня, как похабную надпись мелом со школьной доски…
— Это снова вы? — этим голосом замораживать можно рыбу свежевыловленную в теплых морях.
— Ага. — ничего вразумительного мне в голову не приходило.
И в наушнике прошипело Марусино яростное: — вашу драную ягу! Как она его, а? Нет, ты видала, да он мертвый почти!
Именно это меня и отрезвило. Включился любимый мой авторежим: “Илона работает, не мешайте!”
— Простите, но мы с вами не договорили. — и ближе еще подошла.
Что я, зря что ли бегала, как ненормальная по тротуарам центральной Москвы? Внимательно очень следила за ним. Вот, ноздри чуткие затрепетали. Глаза чуть прищурил, смотрел теперь исподлобья, насупившись, как обиженное дитя.
Давай, Кот, давай. Ты сможешь.
— Как вы попали сюда? — голосом внезапно осипшим спросил. — И в кабинет этот и вообще?
— Говори что пригласили на консультацию, как биолога. Ты отлично лапшу гномам на уши вешала только что. Продолжай в том же духе.
Хороший совет. Столько по лицу Марка я видела: диалог невозможен. Он не услышит сейчас ничего, ему что-то мешает. Или кто-то.
— Я… пришла. — делаю шаг еще ближе, и внимательно в него всматриваюсь.
Что-то меня напрягает в его внешнем виде. Неправильно он одет, что-то не клеится. Вспомнила: галстук! Такая маленькая деталь. Но он говорил мне неоднократно, что на дух их не выносит. И чувствует себя, как в ошейнике. Упорно предпочитает тужурку со стойкой в комплекте формы, хотя другие ее совершенно не любят.
А теперь передо мной за столом сидел он, одетый в модный костюм с ослепительно белой рубашкой и … очень туго затянутым галстуком. Тот, который их никогда не носил. Да, ошейник.
И что мне с этим делать?
Так. А откуда Маруся узнала о моем диалоге с ворчащим на всех домофоном? Артефакт это все тоже слышит? Отлично!
— Галстук. Ты их никогда не носил. Никогда, слышишь? — и пальцем погладила вышивку на груди.
