Жирно, сытно, белково, как и требуется хищному мужику. По тонкому запаху нахожу кофе, по внешнему виду — гейзерную кофеварку, загружаю всю эту конструкцию и ставлю ее на плиту. Тут есть понтовая кофемашина, но Илона не ищет простых и надежных путей.
Быстро режу салатик из затаившихся в специальной корзине огурчиков. Кольца сладкого перца слоями, немножечко посолить и лук красный нарезать настолько тончайшими полукольцами, что даже не будут хрустеть на зубах. Осталось заправить оливковым маслом, все отчетливее ощущая на руках своих взгляд, совершенно голодный.
Горячие бутерброды с сыром и зеленью, красиво разложенные на тарелке, нарезочка пары колбасок, ну… кажется все. Стол накрыт, на тарелку выкладываю свой роскошный омлет, придвигаю поближе. Вилка, нож, кофе в высокую кружку, никак не кофейную, миллилитров на триста.
— Сливки? — и вот теперь я уже смело на него поднимаю глаза.
Марк смотрит на меня совершенно осоловело, молча кивает и потом усмехается. Как-то так горько, что у меня сразу же портится все настроение.
Ну и зачем я старалась, если ему совершенно не нравится?
— Ты меня поражаешь, — в ответ он вздохнул и не очень решительно все же отрезал кусочек.
— Рада стараться, — есть уже не хотелось, накатились усталость и безразличие.
Кот медленно все прожевал и прищурился.
— А почему ты никогда не готовила? — странный вопрос.
— “Никогда”, это всего только год? — уточнила ехидно.
— Все время нашего с тобой знакомства. Почти целую вечность.
Да. Тут он прав, у меня тоже было схожее ощущение. Целая вечность.
— Некому было и незачем.
Он в ответ промолчал, видимо переваривая мной сказанное. Или рот просто был занят.
Мы молча закончили завтрак. Я так же молча помыла посуду, остановив его джентльменский порыв мне помочь.
Он остался на кухне и замер, о чем-то раздумывая. Просто безмолвно сидел и смотрел на меня. Но когда я закончила, сняла с себя фартук, и направилась к выходу, Кот окликнул меня.
— Люсь. Я тут понял, что совсем ничего не умею.
Остановилась оглядываясь. Вид у него был растерянный, трогательный такой. Как у потерянного котенка.
— Например? — лаконичная я.
— Не могу, когда ты обижена на меня, когда вот так молчишь и становишься совершенно чужой. Вижу и чувствую, что тебе больно. И не знаю, что делать.
На одном вдохе все произнес, как будто под воду ныряя.
Я подошла к нему ближе. Какой же он мой.
— А как бы поступил сейчас Кот, тот, которого я так плохо знала?
Он задумался на секунду и выражение растерянности на лице плавно сменилось другим, радостным и предвкушающим.
— Есть у меня отличный способ попросить прощения у любимой.
Я все еще не привыкла к этому сложному слову. Царапает слух, будоражит.
— Скажешь мне громко: “прости”?
— Обязательно. Но, — немножечко позже.
Он плавным движением соскользнул с высокого барного стула у стойки на кухне и подхватил меня на руки. Я даже и пискнуть в ответ не успела, как оказалась в постели, раздетая совершенно, лежащая на животе и к матрасу прижатая.
— Я не наелся, моя смелая кошка. И ты все еще голодна. Раздвинь, милая, ножки, нам обязательно нужно позавтракать.
Нам кажется штурм обещали сегодня? Да, самое время заняться любовью. Все как мы любим, конечно же. В знак примирения, точно.
Тихий смех где-то в области шеи и еще оно, откровенно провокационное:
— Я кажется передумал. Хочу показать тебе тайский массаж, настоящий.
Массаж так массаж. Как угодно сейчас все это пусть называет, главное, не останавливается!
Напрасно я так отнеслась легкомысленно к этому заявлению. Марк вдруг исчез, быстро прикрыв меня чем-то теплым и даже пушистым, а к моменту когда появился опять я даже уже задремала. Разбудило меня прикосновение. Теплое, мягкое, невесомо-скользящие по коже бедра. Нежное? Нет. Скорее опасное, будоражившее воображение своей упругой уверенностью. Попыталась повернув голову разглядеть происходящее у моих ног, но попытку мою тут же пресекли, заблокировав все движения.
НУ и ладно, в конце концов, вот массажа в мужском исполнении в моей жизни еще не было. Никакого, ни тайского ни классического. А уж эротического…
А все то, что со мной сейчас делал Кот было именно этим видом прелюдии. Развернув меня на бок и согнув мою ногу в колене, он принялся скользкими пальцами массировать сначала стопу, демонстрируя мне ее фантастическую чувствительность, потом пальчики ног. Каждый, смазывая усердно и невероятно возбуждающими движениями разминая. Через пять минут я уже в голос стонала, а когда мой супруг добрался до колен… пришлось заставить его ненадолго прервать эту муку, буквально ныряя под тушу мужскую, смеющегося от удавшейся шутки Кота.
— Он еще издевается!
— Массирую уставшую и обидевшуюся на меня жену.
— Я сейчас еще больше оби…
Что там такого хотелось мне “Еще больше” сказать не успела, благо Марк твердо усвоил рецепт самого действенного аргумента в споре со мной. И рот мне заткнул поцелуем, действующим на мои слабые тельце и душу, как выстрел в висок. Нажал на курок и все, мозг с тихим всхлипом весь вытек.
