Он усмехнулся, шумно нюхая мои волосы, руку свою у меня отобрал и возобновил свою пытку.

— Вообще-то, это должен был сказать я. А ты просто обязана была для вида немножечко сопротивляться. Вечно ты путаешь роли, какой неразумный мышонок. Но если серьезно…

Он развернулся лицом, снова глядя в глаза. Словно найти в них хотел правильные ответы на самые сложные свои вопросы.

— Я слушаю, и конспектирую. Мысленно.

— Люсь, проблема в том, что я не могу рассказать тебе ничего. Это как вести за собой человека в очень опасный маршрут, завязав ему прежде глаза. Я рискую сейчас втянуть тебя в… очень запутанную историю. Конца которой не знаю. Начала не помнит никто. И отказаться сам от тебя уже не могу, и смертельно боюсь, что ты этого мне не простишь. Останови меня.

Он говорил очень тихо, все еще меня нежно поглаживая, а я… думала.

Пойдя за ним, что я теряю? Серую жизнь, старые горести и обиды, сочувствующих друзей родителей? Работу до обмороков, нелюбимую и бесконечную? А если я откажусь сейчас, ведомая страхом и осторожностью, я потеряю его. Судя по тону и голосу Марка, сомневаться в этом не приходилось. Он послушно уйдет, побоясь мной рискнуть. Скорее всего, и из нашего вирта. После этой ночи остаться просто друзьями мы уже точно не сможем. Это будет жестокой пыткой для меня. Для нас двоих.

— Я выбираю тебя. И не спрашивай почему, сам все знаешь.

Долгий взгляд, пальцы на щеке, вытирающие вдруг проступившую влагу.

— А плачешь зачем? Ты очень красивая, я все никак не налюбуюсь. Не могу надышаться тобой.

— Представила на секунду свой мир без тебя. Не понравилось. Сегодня у нас ночь сомнений?

Поцелуй был мне ответом. Настоящий, глубокий, всепоглощающий. И руки. И весь он, вдруг позволивший себе совершенно расслабиться, двигаться гибко, сильно и быстро.

Натурально мурлыкая, Кот терся о меня всем своим естеством, заставляя себе отвечать, все смелей погружаясь в эту бездну нежности и удовольствия. Я и не думала, что все мое тело, даже руки и ноги могут стать сплошной зоной чувственности и откровений. Поцелуи тянулись дорожками, разжигая и без того плавящуюся в мужских руках меня. Только не останавливайся.

Я ли это? Совершенно бесстыдно раскинувшаяся перед мужчиной, зовущая и даже требующая его ласк, его близости. Желающая и желанная.

И он, отпустивший себя, ставший снова тем самым мужчиной из моих сладких грез. Точно, котяра: перед главным прыжком эти хищные звери всегда собираются с духом.

— Ждешь меня? — спросил очень тихо. И в самом центре всех потаенных женских влечений я ощутила горячее прикосновение, гладкое и такое теперь долгожданное. Обещающее.

Вместо ответа я подалась робко навстречу. Какой ты, мечта моя? Что несешь мне ?

Наполнение, медленное, осторожное. Я ощутила себя пересохшим колодцем, в котором открылся вдруг чистый родник. Живительное присутствие заливало, выдавливало прочь все ненужное, глупое, мелкое. Он заполнял меня всю, без остатка, заменяя собою дыхание. По самую крышечку разума и сознания.

— Ах! — Марк… Я…

— Да. — Руки заперли меня в свою крепкую клетку. Жгуты мускул связали покрепче канатов.

Распятая, прикованная его поцелуем к постели я ждала сейчас только его одного. Больше. Хочу умереть в этих руках, раствориться в нем, прочно сливаясь в единое “Мы”. Бесконечное, вечное.

Движение. В ритме прибоя, переходившего в шторм. Дыхание в унисон, переплетение обнаженных тел, врезающихся друг в друга.

Его влажный лоб у меня на плече, так доверчиво здесь нашедший опору. Губы, обжигающие мою кожу. Зубы на шее, покусывающие ощутимо и нежно.

Упругая волна абсолютного, невероятного наслаждения медленно и неотвратимо накрыла меня с головой. Я кричала, я билась в плену его рук, раскрывалась навстречу мужчине, как будто блудливая кошка.

Самым краешком разума поняла, что в это мгновение Марк быстро вышел, дыша тяжело, скрипя громко зубами, и низко рыча. Он берег меня, не на миг не забывая об этом. Поймала пальцами это упругое, влажное великолепие, успев изумиться размеру и формам, и всего пары моих очень неловких движений хватило ему, чтобы меня с громким стоном догнать.

Это было ни с чем не сравнимое удовольствие: дарить ласку мужчине, глядя на блаженное выражение его мужественного лица. Даже вытирать его собственным полотенцем было приятно и сладко. Марк за моими руками тянулся и тихо мурлыкал, пытаясь поймать мои губы губами. Получилось. Нежный, как вечерний августовский ветерок, поцелуй полный признательности и полнейшего умиротворения. В награду друг другу за смелость. За наше с ним дерзкое “да”.

Медленно откинувшись на спину, Кот потянулся красиво, демонстрируя грацию сытого хищного зверя. Стрельнул из-под ресниц в меня лукавым взглядом русалочьих темных глаз. Да, сейчас они были темней южной ночи. Я невольно опять засмотрелась.

Перейти на страницу:

Все книги серии Кошкин дом

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже