Я поперхнулась, переведя взгляд на себя. Дурная привычка задумываться снова меня подводила. Засмотревшись на Марка я так и стояла, футболку задрав до груди и нервно переступая с ноги на ногу.
Весьма завлекательно получилось. Особенно я впечатлила Кота, одним плавным движением вернувшего сковороду на плиту, ее включившего и теперь медленно снимающего с себя очень миленький фартук. Он красовался сейчас как павлин, ловя мои быстрые взгляды.
— Нравлюсь? Иди сюда. Этот стол мне подходит.
— Я зубы не чистила и…
Шаг вперед, одно стремительное движение и он уже рядом. Попалась.
— Меня все устраивает. Так что, нравлюсь? — настойчиво очень спросил, отступать не намереваясь совершенно.
— Выложим расписание для признаний. Чур моя пятница вечер и раннее утро в понедельник — четверг. Буду повторять, пока смертельно не надоем тебе. Нравишься После этих признаний мальчики все стремительно убегают обычно.
— Я не мальчик. Заметила? — завораживающий его голос. Этим голосом Кот может вить из меня самые тонкие нитки.
Пальцы горячие на моих губах, я ловлю его большую ладонь и прижимаюсь щекой, закрывая глаза.
— Даже не знаю… Не очень успела заметить, — голос мой прозвучал очень низко и тихо, будто бы животом говорила. — Мне эта ночь не приснилась?
Поцелуй нежный в волосы, рука у меня на спине очень медленно сминает тонкую ткань футболки.
— Знаешь, — сказал хрипло, медленно губы облизывая, отчего у меня в животе зажглось дикое пламя. Как он это делает? — Это была первая мысль моя утром сегодня. А потом я увидел тебя, такую, — влажные губы на скулах, пальцами поднимает лицо к себе, окончательно и безнадежно присваивая, — желанную, сонную, нежную.
— И вероломно сбежал? — я снова ловлю его пальцы губами, совершенно распутно облизывая, обволакивая своим ртом. Мужское дыхание останавливается. Кажется, даже сердце его перестало стучать.
— Куда я теперь от тебя, моя смелая мышка? Приковала меня, привязала надежно и крепко.
Куда делась футболка? Уже через долю секунд я сижу на столе с голой грудью, бесстыдная, возбужденная и целуюсь отчаянно, даже глаза закрыв от избытка эмоций и чувств.
Ладони на коже разгоняют горячие волны, пальцы внизу живота рисуют сложные орнаменты и узоры, забираются дальше и глубже. Он знает мое тело уже значительно лучше меня. Прикоснулся к чувствительным самым зонам, скользнул мягко внутрь. Тихий смешок прямо в губы и удовлетворенное совершенно:
— Ты хочешь меня, — широко улыбнулся, покусывая губу нежно. — Ты так хочешь меня.
Нет, соседа. Да что там, соседей всех разом. Глупый народ какой эти мужчины.
Подалась чуть вперед, его ласке навстречу, но он отодвинулся, разворачивая меня, будто в медленном танце партнершу.
Это было… красиво. Откинул волосы с шеи вперед, поцелуй в позвоночник, ладони на ягодицах, вызывающие волну истомы и искристого возбуждения. Влажные прикосновения губами все ниже, и вот уже мой мужчина стоит на коленях, лаская откровенно и глубоко.
Какой он горячий. Обжигающий, как сухой ветер в пустыне. Согревающий, как июльское солнце. Таинственный и неповторимый.
Я сама раскрывалась навстречу лучшему в мире мужчине. И в этом было яркое, чувственное откровение. Особенно в том, что ему это так явно нравилось.
Он вздрагивал, руки нетерпеливо дрожали, дыхание то и дело сбивалось, сердце колотилось от предвкушения.
Медленно спустила ноги на пол, упираясь, призывно выгнула поясницу, бесстыдно бедра разводя, приглашая. Тихий рык за спиной утверждал, что мой жест оценен по-достоинству. Именно так, как и нужно. Оглянулась увидеть его и замерла.
Он смотрел на меня так восторженно, ошеломленно, как будто ребенок, которому я вручаю сейчас самый лучший в его жизни подарок. Щенка, наверное. Или какую другую мальчишескую мечту. Взъерошенный, с расширяющимися от нежданного счастья глазами, улыбкой немыслимо-радостной, трепещущими ноздрями он был невозможно-красив, ослепительно.
Горячая ладонь легла мне на шею, вторая обожгла поясницу, чуть на нее нажимая, выгибая меня, словно охотничий лук.
— Иди ко мне. Возьми. И не отпускай.
Это было нажатием на курок. Рывок и он входит в меня, рыча нечто нежное, очень низко и хрипло.
Рука скользнула к груди, стиснув ее, еще больше обостряя мое возбуждение.
Он брал. Как захватчик, как хищник и воин берет свою жертву. Ярко, сильно, сокрушительно. А во мне вдруг проснулись все древние инстинкты женского племени. Громкие стоны, что рождались откуда-то из самых темных глубин естества и звучали гулом вечного колокола.
Я двигалась вместе с любовью моей в едином ритме бессмертного танца. Принимая бесценный мужской дар, теряя и снова его обретая. И когда мир медленно закрутился вокруг в ожидании неизбежного уже чувственного взрыва я не отпустила возлюбленного своего, снова сбежать попытавшегося.
Нет, дорогуша, теперь ты только мой. Не хочу потерять тебя ни на секунду.
— Сумасшедшая. Что ты делаешь, женщина?
Толчок, толчок, удар и волна яркого пламени налетела, наполнила, ударила по сознанию. Пульсация плоти горячей внутри, меня заполняющей без остатка. Счастье…
