«Так вот к чему…» — Эарвен вспомнила об интересе к волосам и окровавленном ноже на жертвеннике, которым можно было отсечь косу. Беглянка задумалась над словами. Что подразумевалось за предложением пожертвовать другую жизнь? Загадочная женщина говорила о ценности, поэтому вряд ли ценой спасения окажется несколько куриц. Это будет ее ребенок? Или какой-то человек?
Эарвен сглотнула от волнения, не зная что ответить. Она заблудилась в домыслах и попытках разобраться, не показавшись глупой.
— Чью жизнь? — помрачневшим голосом спросила полуэльфийка, уклоняясь от прямого ответа.
«И готова ли я совершить убийство?» — спросила себя юная графиня, но не нашла утвердительного ответа.
— Это ты мне скажи.
Отпустив волосы, владычица алтаря коснулась живота полуэльфийки.
В старых мрачных сказках герои расплачиваются первенцами, мужьями, братьями… Эарвен не готова была стать причиной несчастий близких и вести кого-то из них на заклание. Но готова ли была погибнуть сама в лесу и погубить своего нерожденного ребенка? Особенно тогда, когда перед ней оказался шанс спастись? Чья же жизнь была дороже? Новые вопросы роились в голове полуэльфийки, отравляя чистое юное сердце своим ядом и невозможным выбором.
— А если ты не будешь знать того, кого приведешь ко мне? — женщина будто читала мысли, подкидывая все новую пищу для посеянной в душе девушки тьмы.
Эарвен стало дурно.
«Она играет со мной как кошка с мышью. Знает о беде и трясет передо мной решением, назначая цену все выше с каждым трепыханием пойманной в силки птички», — Эарвен это не нравилось. Она чувствовала себя обманутой и, в то же время, нуждающейся в помощи Хозяйки. Скверное сочетание обстоятельств. Но спасти ее могла лишь воля зла, стоявшего перед ней.
— Нет, — шепотом вымолвила беглянка, прислушиваясь к тому, что ей говорили помыслы. Искушение было столь сильным, что она почувствовала как увлажнились глаза от осознания самостоятельно вынесенного себе приговора.
— А если я скажу, что не убью?
Темноволосая нечисть опустилась на корточки, чтобы поймать взгляд своей собеседницы, который опустился к земле в виду внутренних дилемм, а так же стыда перед воображаемыми жертвами. Холодные пальцы потянулись к подбородку Эарвен, поворачивая ее симпатичную остроухую головку и заставляя снова взглянуть в лицо Хозяйки Леса. Прямо в красивые светло-голубые глаза, от которых веяло лишь полночной изморозью.
— Нет, — громче и увереннее произнесла Эарвен.
Девушка смахнула с глаз слезы и шмыгнула носом.
Таинственная собеседница отпустила юную графиню, разорвав прикосновение.
— Тогда беги, — голос лесной девы изменился до угрожающих и пугающих интонаций, — Зверь уже близко.
Рука бледнокожей женщины показала беглянке направление по тропе, ведущей в чащу. Эарвен ничего не соображала, но чувствовала что страх от ожесточившегося вмиг голоса и хищного взгляда Хозяйки Леса охватывает ее все больше. Сердце забилось часто, как у пойманной кошкой пичуги перед смертью. В ее голове снова возникли образы мертвецов и страшные крики тех, кто погиб недавно. Здесь теперь стало небезопасно. Лесной дух не стал ее защищать и гнал прочь от святилища.
— Сегодня все погибли из-за тебя. Беги же к тому, кто все еще ищет в лесу. Беги со всех ног, маленький кролик!
Хозяйка Леса изменилась в лице, не скрывая пугающей ярости. Ее ногти стали напоминать крючковатые когти, а прекрасное лицо исказилось в уродливой гримасе.
— Иначе. Зверь. ТЕБЯ. СОЖРЕТ!!!
Голос владычицы алтаря перешел на крик, а крик на грубый нечеловеческий рев. Когти едва не ухватили девицу за волосы, но поймали лишь воздух за спиной полуэльфийки.
— НЕТ! — третий раз произнесла Эарвен, тоже закричав, — ПУСТИ МЕНЯ!
Эарвен бежала прочь с поляны, одержимая ужасом. Ноги несли сами, а в ушах все еще стояли крики тех, кого чудовище раздирало в клочья.
— Я, все равно, возьму свое, — это было зловещим напутствием.
Последние слова Хозяйки Леса утонули в панике юной графини. Девушка не разбирала дороги, цеплялась плащом за крючковатые ветки, падала по пути, вставала и снова бежала. В спину ей хлестко удалило смехом лесной ведьмы, доносившимся от скрывшегося в ночи святилища. Страшный лес поглотил их обеих, переваривая в своем чреве, чтобы превратить в страшные призрачные отголоски.
