Состояние крайнего недовольства и нервозность знакомы каждому. Но даже в этом состоянии Иенмар видел как прежний здравый рассудок дает трещины, а окружающие мелочи выводят наружу его зачастую тщательно скрытое раздражение. И дело было уже не только в том, что Иенмар ан Эссен ненавидел Маэлинн, с которым его связывала тяжелая юность.
Последние две недели для графа ан Эссена прошли под эгидой потери всей приличествующей человеку его статуса рассудительности. Его сознание раздирали несвойственные ему страсти, а разум шел на поводу у них так легко, будто Иенмар становился похож на сущность примитивную, не умнее дворой псины. Ему казалось, он потерял всякое умение взвешенно принимать решения… пусть и в мелочах, но это даже как-то… пугало?
С ним что-то происходило.
Вокруг было тихо, замок уснул, только царапала окно ветка разросшейся около него вишни. В последнее время граф стал слишком восприимчивым к звукам. В любое другое время полуэльф бы не обратил на нее никакого внимания, но этот звук, который он слышал уже несколько дней, сводил с ума своим постоянным присутствием. Звуков вокруг с недавних пор стало неожиданно много. Звуки издавало буквально все. Ему было непросто уснуть. А слуги топали так, что даже днем посреди грохота посуды, брани смердов можно услышать, как они «тихонько» поднимаются по лестнице, чтобы не потревожить своего необычайно раздражительного господина. Другой напастью стали запахи. Они сводили с ума, будь то неприятная вонь или прежде приятные ароматы. Их стало в разы больше. Они стали гуще и сильнее, лезли в нос и вызывали желание оторвать кому-нибудь голову. В список главных врагов довольно быстро попали и мать, и сестра, и супруга, и молоденькие служки, ибо каждая из дам считала своим долгом чем-то благоухать. Только вот граф ощущал эти запахи непривычно тяжелыми.
С каждым днем контроль над собой давался полуэльфу все труднее. Даже домочадцы не раз попадали под горячую руку… а слугам, которые не могли дать отпор господину, досталась сильнее. Кто-то из них уже познакомился с плетью. Челядь, и до этого боявшаяся своего господина, теперь ходила по струнке и боялась поднять глаза. Такая покорность, однако, Иенмара ан Эссена не радовала. Она тоже выводила его из себя.
Так что раздражало его практически все, при том достаточно сильно.
Граф не сразу придал этому должное значение. Списывал свое состояние на усталость, раны, полученные в битве с чудовищем, и нервы: бестия ушла от него и осталась жива, бродила еще где-то там, за стенами. Иенмар упустил след чудовища и не получил голову супостата в качестве трофея… а проигрывать алларанец не привык. К тому же, вместо действий, он вынужден был проваляться в постели какое-то время, ощущая себя никчемным, разбитым и чудом уцелевшим. Все это полностью оправдывало его раздражение. Однако, чем больше дней проходило с той памятной встречи в лесу, тем очевиднее становились перемены.
Затем пришли сны, наполненные тьмой, жестокостью и кровавыми расправами. Его мучил жар, потом бросало в холод и мутило. Укушенная и едва не оторванная Зверем рука сильно болела, поэтому граф подумал о заражении и даже приказал снова привести лекаря. Однако, ничего, требующего срочного медицинского вмешательства, лекарь там не нашел. Он даже высказал неуверенное удивление, что заживление идет слишком хорошо. Через несколько дней острая боль ушла и конечность стала просто ныть, но с каждым днем это ощущение угасало. Тогда же ушел и жар, поэтому о своей жизни Иенмар ан Эссен перестал не беспокоиться.
С ушедшей из его жизни болью отступило и раздражение. Теперь Иенмар мог заняться осмыслением всех последних событий без предвзятости.
Алларанец обратился к тому, о чем никогда бы не задумался ранее: к книгам со старыми преданиями и сказками, которые отрицал всем своим рацио. Ему смешно было даже думать об этом, но Иенмар не мог отрицать то, что видел своими глазами той ночью. Информации там оказалось ничтожно мало, но достаточно для того, чтобы понять, как изумительно паршиво сходятся крохи информации с его состоянием и переменами.
Через несколько дней полуэльф почувствовал себя полным сил. Хорошее самочувствие заставляло считать, будто болезнь или угроза стать чудовищем, отступили, но сомнения давно закрались в голову полуэльфа.
Так ли все было на самом деле?
Логика и разум, на которые он привык опираться, были плохими помощниками в этом деле. Ответов не было.
