Чародеев за спиной не было, лучников — тоже. Оставалось полагаться на хитрость, ведь измором этого Зверя не взять. Боль чудовище тоже не пугала. Оборотень наступал на своего оппонента, продолжая атаковать и заставляя врага пятиться, пока полуэльф действительно не споткнулся, уходя от очередного удара лапой с узловатыми пальцами и длинными острыми когтями. Чудовище ощутило свою победу и нависло над ним. Оно прижало беспомощного врага лапой к земле, и рванулось атаковать единственную незащищенную доспехом часть тела — голову.
Все произошло быстро.
Инстинктивно Иенмар подставил зубам чудовища предплечье, поймав пасть Зверя наручем, и ударил слева, загоняя меч глубоко в шею этой твари. Монстр вцепился в руку графа и сжал челюсть, но клыки встретили сопротивление железного доспеха, заскрежетав по нему. Боль жгла руку. Полуэльф стиснул зубы и коротко зашипел. Несколько зубов попало под сочленение, добавив укусу сладковато-железный привкус крови. Чудовище держало жертву на земле левой лапой, поэтому пропустило быстрый и точный удар. Клинок застал тварь врасплох. Чудовище рванулось, слишком поздно заметив лезвие. Удар меча с силой вошел в шею Зверя, заставляя его отпрянуть и выплюнуть наруч из пасти.
Чудовище заскулило от внезапной острой боли. Оборотень резко сдал назад и вырвал из рук своей жертвы оружие, плотно засевшее в плоти. Изо рта бестии потекла кровь. Горячая, алая, липкая. Зверь продолжал скулить и рычать, а голубые глаза чудовища полыхнули ненавистью.
Определенно, так графу нравилось больше. Даже несмотря на то, что пожертвованная рука истекала кровью и болела, а голова держалась на плечах монстра слишком хорошо. Даже несмотря на то, что маневр мечника не вполне удался, — он хотел бы рассечь чудовищу артерию и дать истечь кровью, — Иенмар остался собой доволен. Скулеж раненой твари стал ему наградой.
Иенмар поднялся, а затем услышал как падает куда-то в кусты отброшенный чудовищем меч. Своими ранами граф займется потом, тем более рука была не ведущей. Откровенно говоря, Иенмару даже повезло, что доспех сберег его руку на месте при рывке. А боль он давно научился переносить так, чтобы та не мешала в критический момент.
«Снова тебя подвела спесь, да?» — полуэльф ухмыльнулся, глядя на тварь с холодной злобой.
Монстр скалился и рычал. Шея чудовища кровоточила и болела. Горящие яростью глаза чудовища не выпускали из виду врага, смотря в его сторону так, будто уже видят, как тело графа разрывается на куски. Вместе с тем, Зверь явно не понимал как такое удалось провернуть этому жалкому человеку, погубившему в своей глупости остальных людей.
Они оба не верно оценивали друг друга.
Полуэльф не медлил, продолжая бой и вовлекая в него врага. Граф кинулся в сторону, куда было брошено его оружие. Алларанец был готов к тому, что чудовище станет ему мешать и преследовать, но, вместо очевидного шага, бестия медлила, вслушиваясь в ночные шорохи. Тем лучше для Иенмара. Мужчина нашел свое оружие в темноте наощупь и был готов атаковать оборотня вновь.
Иенмар ан Эссен бросился на чудовище, метя в глотку. Но бестия отступила, вместо того, чтобы напасть. Удар меча рассек воздух, а полуэльф и не думал прекращать свое наступление. Зверь явно не был настроен продолжать сражение. Последний раз клацнув напряженной пастью чудовище ушло в лес, оставляя за собой кровавый след.
Тварь сбежала по одной ей ведомой причине.
Граф на всякий случай прислушался и огляделся, пытаясь понять логику бестии, но ничего не увидел. Не в его силах оказалось учуять приближающийся запах людей и факелов в ночи, чтобы понять, почему Зверь отступил.
На размышления и рассуждения обо всем случившемся у Иенмара ан Эссена будет еще много дней, а сейчас перед его глазами стояло только одно — огромное чудовище, которое пожирало людей и нагнало страху на всю округу. Не так давно граф думал, что чудовище уничтожит его, а вся эта история обернется лишь грандиозным провалом. Теперь же алларанец знал, что чудовище не вымысел и не морок, оно состоит из плоти и крови, его можно убить, как можно прикончить всякую живую тварь. Вера в собственные силы толкнула графа двинулся вслед за чудовищем, когда оно покинуло их поле битвы. Это был не азарт охотника, стремившегося настичь добычу. Не юношеский порыв, толкающий на приключения. И не желание отомстить за убитых людей. Его вели злость и ненависть, что жгли изнутри, не находя выхода. Кто-то должен был за все ответить.
— Наш бой не кончен! — напомнил о себе Иенмар ан Эссен.
Лес остался к нему глух. Графу оставалось только скрежетнуть зубами и сплюнуть себе под ноги. Иенмар шел вперед, уже позабыв как блуждал в чаще, опасаясь не найти выхода… Вот только охотник он был не ладный. Не умел он ходить по следу и видеть в темноте, потому своего врага он потерял очень быстро.
