– Пропустили первое обращение… на столь раннем сроке… вот если бы всё вышло… я ведь хотел как лучше… ну ничего, теперь покажу, как должно быть…
– Заткнись, а? – раздраженно выплюнула я.
Пистолет сильнее ткнул в спину, но я даже не поежилась.
– Может быть, вы мне ещё и язык вырвете, чтобы не вякала? Давайте, убивайте.
Обошлось. Нас всего лишь подвели к двери в ту самую комнату, которую я еще долго буду вспоминать в ночных кошмарах, и толчком впихнули внутрь. Никто из ОСО не вошел следом. Замок щелкнул, отсекая нас от окружающего мира. Жужжала лампочка, гоняя электричество. Я со всей силы ударила кулаком по стене и выругалась.
– Кира, не матерись. – Артем положил мне на плечо ладонь. – Что-нибудь придумаем.
– Угу, не матерись, Кира, – произнес кто-то слабо, почти прошелестел, и мы с Артемом отпрянули друг от друга. – Ты, стало быть, её новое увлечение? Ну, ничего так, но тощеват.
Наверное, никогда ещё я не оборачивалась так быстро и так медленно одновременно. Точно время замерло, секундная стрелка остановилась, а мои ноги примерзли к полу.
Фирсанов лежал на кровати, закинув руки за голову. Его лицо было залито кровью, кровь запеклась в волосах, разбитые губы вспухли. Не человек, а сплошной кровоподтек. И всё-таки он был жив и даже мог ехидничать!
Моё сердце остановилось, чтобы забиться чаще, срываясь с ритма.
– О, какие люди, – парировала я, словно не расслышав его вопроса.
– А что, хотели остаться наедине? – поинтересовался Игнат, с коротким стоном поднимаясь на ноги.
– Ну и где твоя девушка? – Я уперла руки в бока.
– Какая девушка? У тебя галлюцинации? – Фирсанов покачал разбитой головой.
– Твоя. Которая отшила меня по телефону. С ней ты мне изменяешь?
– А, так это я тебе изменяю, ну-ну, – хмыкнул он.
Нашу глупую перепалку оборвал Артем.
– Вы ошизели от нехватки воздуха, что ли?! Народ, над вами собираются ставить опыты, какие, к бесу, измены?!
Мы с Фирсановым уставились друг на друга. Первое потрясение стихло, и наружу полилось всё то, что я копила в себе долгие часы поездки до лаборатории. Дикий страх за человека, который стал для меня всем. Страх не увидеть его вовсе или увидеть умирающим, застать его в мучительной агонии. Страх остаться одной, когда я только-только осознала, как сильно он мне нужен.
Как воздух. Даже нужнее.
Нет, он жив. Он может спорить и ругаться. Всё будет хорошо.
Я подошла к нему на цыпочках и робко поцеловала в рассеченные губы. Теплые руки осторожно ощупывали меня, темные что бездна глаза смотрели с прищуром, но в них не было ни злобы, ни обиды. Исключительно облегчение.
– Не плачь, ну что ты, – шептал Фирсанов, а я глухо рыдала, не находя никаких слов для ответа.
Обнимала его так сильно, словно боялась, что он растворится в воздухе. Не могла надышаться им.
– Может быть, поговорим? – предложил Артем, но безнадежно махнул рукой, потому что мы на него никак не отреагировали.
Ради этой встречи стоило жить и умирать. Всё остальное стало мелко, незначительно, глупо, когда я увидел Киру, и когда сжал её в объятиях, боясь выпустить даже на мгновение. Она до краев была переполнена испугом и бескрайней, опустошительной радостью. Кира плакала, не в силах остановиться, шептала что-то неважное, цепляясь пальцами за воротник моей футболки. Наконец, она успокоилась и оторвалась от меня резким движением. Очень своевременно, потому что от боли в ребрах я почти перестал дышать и концентрировался лишь на том, чтобы не упасть и не напугать Киру сильнее прежнего.
– Что ты тут делаешь? – хрипло спросил, усаживая её на скрипучий матрас и присаживаясь рядом.
Теперь можно выдохнуть. Сидеть гораздо проще.
– А, это… пошла за тобой. Вообще-то я здесь уже была. Ну, в этой комнате.
Она обвела рукой крошечное пространство и вновь расплакалась. Мои легкие кололо. Наружу рвался кашель, но я подавил его долгим вздохом.
– Слушай, – обратился к её смазливому спутнику, – не знаю твоего имени, но мне кажется, что говорить с тобой будет проще.
– Артем, – он кивнул. – Да, давай попытаюсь объясниться. Начнем с того, что я тоже из ОСО. Когда-то был…
Сначала мне показалось, что он несет бред, но Кира кивала так часто и так согласно, что не оставалось сомнений – всё сказанное им было правдой. Побеги, отъезды, похищения. Я оказался обманут родным человеком, сестрой, той, кого я берег, с кем делил ночные кошмары после гибели родителей. Предательство и попытка обменять жизнь не рождённого ребенка на мою собственную – как ей вообще такое пришло в голову?!
По крайней мере, Киру и Артема не связывало ничего, кроме приятельства, а потому звериная ревность во мне улеглась.
Осталась только глухая, ноющая боль во всем теле и предчувствие неминуемого будущее, которое никого не оставит прежним.
Закрыл лицо руками. Раскалывалась голова, за обезболивающую таблетку я отдал бы половину вселенной. Кости сжигало жаром, во рту горчило от крови.
