Жизнь на этих двух камнях была совершенно различной. Пискуна часто можно было видеть в воде, плавающим в окружении самок. Когда самки лежали на камне, он сходил в воду и, плавая вокруг камня, издавал свой крик, далеко разносящийся над поверхностью океана. Временами какой-нибудь подросток-самец в отсутствие Пискуна вылезал на камень и начинал оказывать знаки внимания самкам. Но вдруг самец-пришелец, как безумный, взбегал вверх по скату скалы, испуганно оглядываясь назад. Добежав до противоположного края, круто обрывавшегося в воду, он бросался с него, и как раз в этот момент показывалась голова Пискуна, спокойно и неотвратимо надвигавшегося. Он шел, кряхтя и кивая головой с приоткрытой пастью, медленно поворачивая ее из стороны в сторону. Такие сцены повторялись периодически.
На камне у Зубра зверей было больше, но жизнь шла спокойнее. Мы редко видели Зубра в воде, он обычно лежал на одном и том же месте в одной из излюбленных поз. Другие самцы редко появлялись на его скале, но в этих случаях он их также прогонял. Иногда для этого оказывалось вполне достаточно поднятой головы, в редких случаях Зубр бросался в погоню за нарушителем. Но делал он это очень резво, передвигаясь тяжелыми скачками, и преследовал соперника до тех пор, пока тот не сваливался как попало с отвесного края скалы. Скала Зубра была отвесной со всех сторон, и звери взбирались на нее, ловко используя расщелины между камнями. Собираясь выйти из воды, зверь уже нацеливался на определенную щель. Дождавшись высокой прибойной волны, он «выбрасывался» на ее гребне и закреплялся, упираясь передними ластами в края расщелины. Закрепившись таким образом, он некоторое время оставался неподвижным. Затем, выгибая спину и подтянув заднюю часть тела, он упирался пятками в выступ камня и делал резкий толчок. По телу сивуча как будто пробегала волна, и когда она доходила до передних ластов, он отрывал их от места, быстро перебрасывал немного выше и снова закреплялся ими в расщелине. После такого «шага» зверь несколько минут отдыхал, затем все повторялось в прежней последовательности. В течение 15–20 минут сивуч проходил те семь — десять метров, которые отделяли верхнюю площадку скалы от поверхности воды.
Эта ловкость, с которой тяжелые звери, не имеющие нормальных, с нашей точки зрения, ног, взбираются на отвесные скалы, конечно, поражает. Я этому стал меньше удивляться, когда увидел в цирке репетицию дрессировщика морских зверей Ю. Захарова. То, что у него проделывали сивучи, совершенно удивительно. Особенно удивляет сила их плечевого пояса и передних конечностей. Звери свободно ходили на передних ластах, держа все тело на весу, и балансировали в гимнастическом кольце, вытянув тело горизонтально, опираясь на кольцо лишь одним передним ластом.
У тех зверей, которых мы знали в лицо, были свои излюбленные места на скале и любимые позы. Обсохшие звери всегда проявляли неудовольствие, когда к ним приближались мокрые, только что вышедшие из воды. Чрезвычайно интересны позы спокойно отдыхающих на камнях сивучей. Они часто лежат с закрытыми глазами, подняв морду вверх. Самки при этом грациозно изгибают шеи, самцы, вероятно, тоже, но у них этот изгиб скрыт под мощным слоем мышц и жира. Поэтому шея самца при этой позе оплывает и вздувается, становясь похожей на шляпку гигантского гриба. Мы так и назвали эту позу «позой гриба». Со стороны эти позы самки и самца кажутся напряженными, на самом деле тела зверей совершенно расслаблены, и положение голов поддерживается исключительно равновесием. Становится понятной удивительная способность морских зверей к жонглированию, давно знакомая цирковым дрессировщикам.
Молодые звери на скалах все время играют. Силовая борьба — сталкивание соперника с камня — их любимое развлечение. Борьба идет шеями и грудью. Во время игры звери друг друга никогда не кусают. Когда подобным образом дерутся взрослые самцы, укусы бывают часто.
Я уже упоминал, что новорожденных сивучат у берегов Шипунского при нас не было. В то же время мы видели очень интересные отношения между матерями и их уже большими детенышами, годовалыми и, по-видимому, старше. Детеныши сивучей и их матери сохраняют взаимную привязанность до трех лет, и можно часто видеть, как самку сосет детеныш, почти не уступающий ей в размерах. Еще более забавно видеть, как такой же детеныш лежит у нее на спине. Позже мне пришлось увидеть фотоснимки, сделанные Т. Ю. Лисицыной на острове Ионы, в Охотском море (куда я, к великому сожалению, не смог поехать). На этих фотографиях видно, что маленькие сивучата нередко ложатся на спины своих матерей. Годовалые и двухлетние детеныши сохраняют эти привычки.
