Женщины остались одни с кхекающими в дыму курами. По низкому небу несутся клочья облаков. Мать и дочь вслушиваются в тишину. Ни звука. Никто не мычит, не хрюкает. Умолкла и телочка. По небу бесшумно летит журавль.
Животные смотрят через щели между досками прицепа, стоящего под разгрузкой на вокзале в Ажане. Скот загоняют в вагоны, зафрахтованные для транспортировки. Хрипло кричат люди, мычат коровы, блеют овцы, визжат свиньи, мучимые страхом и жаждой. Они остаются одни в вонючей темноте, куда не проникает свежий весенний воздух. Поезд трогается и покидает вокзал, окутав перрон запахами угля, серы и машинного масла. В вагонах нечем дышать, ноздри и пятачки отчаянно тычутся в неструганые доски. На следующей станции сопровождающие выходят, чтобы проветрить товарные вагоны и загнать внутрь следующую «порцию» коров, свиней и лошадей, которые брыкаются, лягаются и бьются о стены. Языки лижут воду, текущую по доскам и шеям друг друга. Молодая беременная нетель получает удар копытом в живот и рожает. Недоразвитый теленочек мгновенно погибает под копытами других коров и растоптанной жижей, проливается на шпалы. Наступает ночь, поезд идет вперед, колеса стучат на стыках, вагоны раскачиваются, локомотив пыхтит, как огромный кит. Некоторые животные поднимают головы, пытаясь глотнуть спертого воздуха, другие дремлют и вдруг пробуждаются, мучимые голодом и жаждой.
Путешествие через ночь и новый день не кончается, время течет странно, их выгружают, снова грузят, ведут холодным туманным утром к армейскому стаду, размещенному рядом с деревней, на сине-зеленой равнине. Животные последний раз видят свет, когда солнечный луч пробивается через облака. По приказу офицера-управленца и офицеров вспомогательного состава погонщики разбиваются на десятки и ведут скот к большим загонам, устроенным в нескольких километрах от фронта, в открытом поле. Все могло бы казаться удивительно мирным, если бы не адский «шепот», доносящийся из этой геенны: чихают и кашляют моторы, кричат люди и животные. Воздух пропитан острым железистым ароматом, в нем смешиваются запахи бойни, загона и оссуария[37]. Скопление животных превосходит разумные пределы. Экскременты насыщают землю, утоптанную копытами. Навозная жижа волнами фекальной лавы выплескивается за ограду. Раны, полученные при транспортировке, инфицируются и гноятся. Мухи и оводы тучами роятся в воздухе и как четвертая египетская казнь[38] обрушиваются на двуногих и четвероногих, впиваются в глаза, присасываются к порезам, обжираются по́том, кровью и навозом, когда коровы и свиньи утоляют жажду. Слабейшие, отчаянно вращая глазами, тщетно борются за право напиться. У скотины беспрестанно течет слюна, кровоточат ноздри. Чесотка[39] уродует ноги лошадей. Плоские мухи оккупируют промежности – даже люди выковыривают их из складок тела, подмышек и ягодиц, потом щелчком ногтя отрывают мерзавкам головы. В небе летают сотни ворон. Одуревший от шума ветеринар идет вдоль колючей проволоки и указывает на жертв: первыми становятся слабейшие. Ни одно животное не проводит в неволе больше двух дней. Единственное назначение загонов – поддерживать в стаде жизнь на отведенный ему срок. Фронтовое поголовье пополняется за счет тыла. Этих животных не откармливают, от них не ждут приплода. Они живут в наспех сколоченных выгородках, на лугах, превратившихся в грязное месиво, рядом с палатками, в которых работают пятнадцать команд мясников. Эти люди трудятся день и ночь, чтобы удовлетворить нужды офицеров-снабженцев. Часто они отправляют слишком много мяса, но, даже если лишнее успевают возвратить, на следующий день оно присоединяется к «свежатине». Или тухнет на послеполуденном солнце. Бродячие собаки с окровавленными пастями дерутся за длинные кишки, пока кто-нибудь не польет всю кучу бензином и не разожжет погребальный костер. Автомобили то и дело застревают в выбоинах, проделанных их же колесами, выхлопные трубы добавляют отравы в воздух. Каждый день в машины загружают по две тонны мяса для «прокорма» пехотного полка. Никто из забойщиков никогда не работал в подобном темпе, даже те, кто трудился на городских бойнях. Двух коров, теленка и свиней ведут к палатке, где их связывают, убивают, перерезают горло, буравят дырку в черепе, обескровливают и разделывают.
